Всем своим видом я, должно быть, напоминала пугало или же психически больную, что сбежала из психбольницы, прихватив с собой небольшую спортивную сумку.
Одна из официанток почти любезно указала мне на дверь, ведущую в женский туалет.
Войдя в уборную, взглянула на себя в зеркало и ужаснулась увиденному: огромные карие глаза были полны слёз и страха; лицо было поцарапано ветками в нескольких местах и из образовавшихся ран сочилась кровь; футболка Артура была порвана и обнажала участки тела, которые тоже были поцарапаны.
Единственной целой вещью осталась его кожаная куртка, что грела меня этой ночью под проливным дождем.
Бурлящий в крови адреналин, от чувства страха перед возможным преследованием, позволял мне не чувствовать боли. По большому счёту, я не чувствовала ничего, кроме ужаса и усталости. Я всю ночь брела по лесу, боясь выйти на дорогу, где меня, могли поджидать люди Коновалова, если тот, конечно, вообще остался жив.
Если в том особняке хоть кто-то остался жив…
Мне казалось, что я до сих пор слышала непрекращающуюся стрельбу, которую сменяли раскаты грома.
Я бежала, боясь оглянуться хотя бы на секунду. Я бежала до тех пор, пока меня не перестали слушаться ноги, а дыхание не переросло в хрип.
Затем наступила оглушительная тишина, которую через некоторое время разрезал рёв сирен скорой помощи.
Я хотела вернуться… Очень хотела вернуться к НЕМУ, чтобы просто убедиться в том, что ОН жив. Ранен, но жив…
Но мне дали шанс уйти и, возможно, второго такого шанса не предоставят, поэтому единственным существующим для меня выходом — оставалось бежать как можно дальше и быстрее.
Снова взглянула на себя в зеркало. Собрала волосы в небрежный пучок на макушке, умыла лицо от следов крови и грязи, стараясь не шипеть от возникающей боли при каждом прикосновении к ранам. Скинула куртку, сняла футболку и снова её надела, но уже спинкой вперед, так как та было целой и чистой. Надела обратно куртку и взглянула на маленькую спортивную сумку, что несла с собой по этому чертову лесу так, словно она представляла какую-то ценность.
Первым импульсивным желанием было — оставить её здесь и плевать, что с ней дальше будет, но затем я вспомнила о том, что в ней помимо денег ещё находились и мои документы, без которых я, в общем-то, никто.
Схватила сумку и подальше от возможных любопытных глаз зашла с ней в кабинку туалета и закрылась. Опустив крышку унитаза, села на неё сверху и положила сумку на колени.
