Сейчас же Артур находился, как и всегда в это время, на работе, но часть его свиты во главе с Михаилом Ильичом были рядом со мной и, как сказал сам Артур — в моём полном распоряжении.
В очередной раз с жалостью взглянула на фонтан, наполненный старой листвой и окурками. Руки так и чесались почистить его и, при возможности, включить, если он, конечно, не сломан."
"— Почему фонтан не работает? — всё же не сдержалась я и спросила у Михаила Ильича, который надевал на голову Полины слетевшую панамочку.
— Некому его включать, вот и не работает, — повел плечом мужчина.
— А кто его раньше включал?
— Олеся, — улыбнулся он уголком губ, уходя в воспоминания. — Этот фонтан специально для неё сделал Давид — отец Артура, если помнишь, — уточнил он, и я кивнула в ответ. — В честь рождения сына — наследника. Давид любил широкие жесты. И скульптура женщины, сделана с Олеси. Я тогда ещё не работал с ними, но знаю, что никто, кроме неё этот фонтан не включал. А когда она покончила с собой, Давид решил, что это предательство с её стороны и начал использовать фонтан в качестве урны.
И с тех пор он таким и остается.
Что-то внутри сжалось, а к горлу подступил ком, мешая дышать. Сейчас я смотрела на скульптуру женщины ни как на что-то бездушное. В данный момент мне казалось, что она смотрит прямо на меня, желая мне что-то сказать. В её взгляде видна мольба. Но о чем она? Или я просто придумала себе это, узнав её историю?
— Давайте, уберем этот мусор, — произнесла я тихо, указав на листву в чаше, в которой должна быть чистая вода.
Не услышав ничего в ответ, подняла взгляд и увидела тепло улыбающегося мне Михаила Ильича.
— Что? — не поняла я его реакции на мою скромную просьбу.
— Ничего, — покачал он головой. — Сейчас всё принесу.
С очисткой фонтана справились примерно за час. Михаил Ильич отказался принимать чьё-либо участие в этом деле, кроме моего. С особой тщательностью он отмыл скульптуру от многолетней пыли и птичьего дерьма, ни разу не поморщившись.
Когда с очисткой было покончено, Михаил Ильи увёз последнюю тележку со старой листвой на задний двор, где стояли мусорные баки и вернулся к нам с Полиной, стирая выступивший пот со лба.
— Где он включается? — спросила я, взяв зевающую дочь на руки. Подошло время дневного сна.
— Я включил, — ответил мужчина.
— Не работает, — с горечью констатировала я, поняв, что вся эта затея оказалась провальной.
— Подожди немного, — усмехнулся Михаил Ильич. — Сейчас наполнится кессон и всё заработает.
