Вернон недоуменно моргнул, разглядывая мельтешение разноцветных пятен перед глазами, и на секундочку прикрыл их, стараясь унять это безобразие.
Очнулся Дурсль через сутки в больнице.
О том, что он в больнице, Вернон догадался сам. Если примерный семьянин просыпается в чужой постели, значит, попал он туда не по собственной воле. К тому же мерный писк неведомого прибора и резкий запах чего-то лекарственно-дезинфицирующего не оставляли простора для фантазии.
А о том, что прошли уже целые сутки, Дурслю рассказал врач.
– Что со мной? – сипло проговорил Вернон, пытаясь шевельнуть левым плечом, онемевшим и каким-то чужим.
– Ничего нового, мистер Дурсль, – суховато произнёс доктор, самоуверенный и возмутительно молодой, с коротким ёжиком светлых волос. – Судя по истории болезни, вы знакомы со своей стенокардией уже лет двадцать, не меньше. Не пойму только, почему вы никак не бережётесь, ведь эта дама не прощает легкомысленного отношения к себе.
– Ну, – неловко улыбнулся Дурсль, припоминая, что в последнее время он немного забросил дыхательные упражнения, да таблетки принимал неаккуратно, – жена, дети, заботы.
Как всегда.
– Жена и дети вот уже сутки сидят в холле и нипочём не желают идти домой, – ещё суше сказал врач. – Если будете так относиться к своему здоровью, то на вашу жену лягут не только ваши заботы, но и хлопоты по вашему достойному погребению. Я введу вам лекарство и впущу миссис Дурсль с сыновьями на пять минут. Готовы?
Вернон кивнул. Молодой и нахальный доктор прав в главном – умирать нельзя ни сейчас, ни через пять лет.
Нужно дать мальчишкам хоть немного повзрослеть.
Туни с мальчиками зашли в палату. Похоже, врач и им наговорил неприятных вещей, потому что держались они скованно и явно боялись сказать что-нибудь лишнее.
– Обычный приступ, – поспешил утешить их Вернон. – Ничего серьёзного, но придётся немного побыть здесь.
– Дядя, прости, – прошептал Гарри. – Я больше не буду заставлять тебя волноваться.
Петуния закатила глаза, а Дадли прошипел:
– Поттер, уймись, тебя никто ни в чём не винит.
Папа, скажи ему, а то я уже устал.
Дурсль поманил Гарри здоровой рукой и чмокнул его в щёку:
– Я сам виноват, забросил лекарства. И ты прости меня, я не хотел тебя пугать. Мир?
Гарри счастливо улыбнулся. Петуния присела на краешек постели и шёпотом сказала:
– Не бросай нас, Вернон, бог с ним со всем, проживём как-нибудь. Выздоравливай, пожалуйста.
И, наклонившись, поцеловала его в губы.
