Я всегда недоумевал, почему мы не используем эту красоту на уроках астрономии. Профессора Синистры на пиру не было, и я осмелился спросить у Маккошки – она выпила немного вина, вытерпела поцелуй в щёку от Хагрида и стала похожа на человека. «Мистер Поттер, – сказала она. – Учитесь обходиться тем небом, под которым вас поместил создатель. Чужие небеса – есть мираж и вредный соблазн».
Несчастная Маккошка. Не бывает чужих небес – они едины и простёрты над каждым из нас. Каждый волен выбирать, каким ему видится небо.
Кто-то выбирает жизнь под небом, скудным на звёзды и вечно затянутым тучами, а кто-то живёт под сверкающим великолепием мириад галактик, какого, по здравому размышлению, не должно быть видно с поверхности Земли."
"Ой. Прости, мне какие-то глупости в голову лезут. В общем и целом, у меня всё в порядке. Надеюсь, у тебя тоже. Без тебя немного скучно, но каникулы короткие и закончатся быстро – не знаю даже, успею ли всерьёз соскучиться по занятиям. По трансфигурации точно не успею.
Ах, ещё одна новость.
Мадам Помфри пригласили на благотворительный бал в Мунго, а она взяла меня с собой. Так неожиданно. Меня много фотографировали (или колдографировали?) и задали кучу вопросов. Красноречие – не мой конёк, поэтому не смейся, пожалуйста, когда будешь читать статью в «Пророке».
Слава Мерлину, в последний момент я нашёлся и объявил, что мой гонорар от интервью следует перечислить на нужды больницы святого Мунго. Дамочка Скитер остолбенела, а Главный целитель мистер Шафик и мистер Сметвик переглянулись так, что всем стало ясно – мой гонорар будет самым большим в истории магической Британии.
Я буду рад, если у них получится раскрутить мерзкую газетёнку на желаемую сумму. Хотя почему – если? У них обязательно всё получится. Как ты там говорил? Салазар своих детей не пальцем делал.
Других новостей пока нет. И вряд ли будут – книгами я запасся, а больше за пределы Больничного крыла мне выходить незачем.
Ещё раз спасибо за подарок.
Счастливого Рождества!
Гарри Джеймс Поттер».
====== Глава 41 ======
– Гермиона, мы должны тебе кое-что рассказать, – потерянным голосом пробубнил Невилл. Рон тяжко вздохнул и скривился, он был против того, чтобы вываливать на подругу все новости разом, да ещё за праздничным столом в Большом зале. Лонгботтом отчасти понимал его – подобные беседы следовало бы вести наедине. Но полные горечи слова Поттера о «шутках над грязнокровками» жгли ему душу все каникулы, и он больше не мог терпеть ни минуты.
