В спальне Нарцисса присела на пуфик перед полюбившимся ей старым трельяжем, чтобы переплести растрепавшуюся косу, и Нотт не устоял. Он запустил обе руки в роскошный каскад мягких золотистых кудрей и поцеловал грациозную шейку своей королевы. Проклятущий трельяж, чью богатую резьбу уродовали многочисленные царапины и сколы, негромко залопотал по-французски, а Магнус окончательно потерял голову. Под похабные придыхания несносной мебели, он увлёк Нарциссу в долгий поцелуй.
Через полчаса Магнус кое-как вошёл в разум и сумел-таки расслышать негромкое ворчание своей любимой:
– Ай, солнце, убери локоть из моих волос.
Он охнул, торопливо откатился в сторону и счастливо засмеялся, наблюдая, как разрумянившаяся Нарцисса вытаскивает из-под спины чулок.
– Что весёлого, обормот? – притворная строгость в её голосе уже не пугала Магнуса до потери речи. – Я почтенная мать семейства, и нижние юбки на голове – это лишнее.
Нотт гулко сглотнул, вспоминая прелестнейший вид круглой попки и тонкой талии в ворохе кружев, и самодовольно ухмыльнулся:
– Я тоже почтенный отец семейства, и мне недосуг возиться с юбками.
Вот.
Нарцисса легко вскочила с кровати и швырнула в него полупрозрачной сорочкой:
– Ах так!
Магнус закинул руки за голову и, зажмурившись, сладко потянулся. Хотелось расхохотаться и запустить в вечернее небо парочкой файерболлов.
– Ты прекрасен, солнце моё,– Нарцисса избавилась от мятых юбок и скользнула ему под бок: нагая, тёплая, нежная. Магнус провёл ладонью по маленькой крепкой груди, по узкой спине, стиснул ягодицу, подхватил под колено дивную ножку и подтянул к себе на бёдра.
"
"– Ведьма-искусительница, – мурлыкнул он. – Если ты не угомонишься, мы до утра ни о чём разговаривать не будем.
– Не очень-то и хотелось, – хихикнула Нарцисса и вывернулась из его объятий.
– О, моя королева, – прошептал Магнус мгновенно пересохшими губами, чувствуя, как шёлковые кудри скользят по его животу, – пощади!
Магнус проснулся оттого, что Нарцисса резко вскинулась у него под боком.
– Что случилось? – встревожился он.
– Ерунда всякая снится, – с досадой ответила Цисси и наколдовала Темпус. – Едва за полночь, Мерлин всеблагой! Спи, я почитаю.
Она засветила Люмос и потянулась к лежащему на тумбочке фолианту в тёмном кожаном переплёте. Магнус уже успел сунуть туда нос – невыносимо тошная заумь, перемежаемая многочисленными пентаграммами, гексаграммами, октограммами и прочими выкидышами геометрии.
