Сонный и нахохленный Фоукс немедленно материализовался на своём насесте. – Моё почтение, профессор Макгонагалл. Ой, птичка, я скучал по тебе! – феникс приоткрыл один глаз и недовольно заклекотал. – Не согласитесь ли принять меня, директор?"
"– Боюсь, сейчас это не очень удобно, – сказал Альбус, тщательно дозируя недовольство, на что невежа Нотт жизнерадостно заржал.
– Надеюсь, я не испортил вам свидание? – отсмеявшись, поинтересовался он. – Вот это было бы по-настоящему неудобно.
Минерва недобро прищурила глаза, а Дамблдор потёр многострадальный висок и молча открыл камин.
– Я не займу много времени, – незваный визитёр без приглашения развалился в кресле. – Хочу, чтобы вы ознакомились с копией одного письмишка. Подлинник у меня с собой. Вдруг до чего-нибудь договоримся.
– Это шантаж, мистер Нотт? – кротко поинтересовался Альбус в надежде, что проклятый боевик устыдится своей бестактности и уберётся прочь.
– Он самый, – с гордостью выдал Нотт. – Да вы читайте, будет интересно.
Дамблдору хватило пяти секунд, чтобы пробежать глазами коротенький текст. Ещё минута ушла на осознание свершившейся катастрофы.
– Что вы хотите? – без улыбки спросил он.
Нотт тоже перестал скалиться и примирительно вскинул руки:
– Не сердитесь, профессор, я же не побежал с этим к Монтегю или, упаси Салазар, к Малфою.
Альбус, не заботясь более о сохранении добродушного выражения лица, взмахом руки заставил замолчать возмущённую Макгонагалл, прикрыл глаза и принялся размышлять.
Получалось плохо, перед глазами стояли строчки из письма: «Проблема в том, что никто не должен видеть, как они перевозят дракона – ведь это незаконно».
– А подлинник… – сказал он наконец.
Нотт молча похлопал себя по груди.
– Да, – кивнул Альбус своим невесёлым мыслям. – Ну что же, я слушаю вас, мистер Нотт.
Глава Ковена задумчиво посмотрел в потолок и вздохнул:
– Собственно, я готов отдать вам это письмо даром.
А вы дадите моим детям второй шанс. Вы ведь, по слухам, никому в этом не отказываете?
Когда Нотт отбыл, Дамблдор вручил злополучное письмо Макгонагалл, подошёл к окну и призвал вазочку со сладостями. Он меланхолично бросал в рот одну конфету за другой, дожидаясь, пока Минерва закончит свою экспрессивную речь на тему «недобитых негодяев».
