Затем Гарри вскинул на плечо небольшой рюкзак и потопал к выходу. Свой громадный сундук он оставил в спальне: большая часть вещей дома не пригодится. Красавица Букля по просьбе Гарри тоже осталась на попечении у Хагрида.
У выхода с платформы Поттер встал в небольшую очередь. Какой-то пожилой волшебник следил, чтобы маглорождённые студенты выходили по двое или по трое – во избежание переполоха у маглов. Здесь его догнали Рон и Гермиона.
– Гарри! – запыхавшаяся Грейнджер перевела дух. – Ты забыл с нами попрощаться!
– Прости, я не увидел вас на платформе, – соврал Гарри.
На самом деле рыжее семейство было видно издалека. Миссис Уизли пронзительным голосом выговаривала близнецам, а рядом с ней топталась странно одетая девчонка и вертела головой, требуя показать ей «героя Гарри Поттера».
Само собой, герой предпочёл спрятаться за Крэббом и Гойлом и уйти подальше от рыжей поклонницы.
– Как ты узнал, что мы той ночью пошли в лабиринт? – Рон прищурился и подозрительно уставился на Гарри."
"– Попросил Малфоя поставить «следилку» на дверь, – сказал Гарри злорадно.
«Правда – это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь». Всё верно, профессор Дамблдор, спасибо за науку. – Я знал, что вы туда обязательно полезете. Там ещё целая куча «следилок» стояла, мне Снейп потом объяснил. Жаль, я не знал – не потратился бы так сильно.
Уизли растерялся – такое простое объяснение явно не приходило ему в голову. Гермионе, видимо, тоже: она залилась румянцем и уставилась в пол.
– Не знаю, когда мы увидимся, Гарри…
– Когда захочешь, – пожал плечами Гарри.
– Дай мне телефон, встретимся.
– Но, Гарри, нам нельзя встречаться на каникулах!
– Почему?
– Твои опекуны накажут тебя!
– Ты состоишь на учёте в полиции?
– Н-нет…
– Тогда не вижу проблем.
– Ты же не хотел ехать домой!
– Не хотел и буду рад, если ты меня проведаешь.
– Но Гарри!
– Гермиона, – разозлённый Гарри невежливо помахал рукой перед лицом Грейнджер, – приди в себя уже наконец. Просто дай мне свой телефон.
– Гарри, но твои опекуны… – Гермиона явно смутилась. – Директор сказал, что они…
– Очнись, – чуть повысил голос Гарри. – Двадцатый век. Демократия. Общественное мнение. Органы опеки. Ничего не вспомнилось?
Гермиона густо покраснела и принялась рыться в карманах. Гарри понаблюдал за ней некоторое время и, вздохнув, протянул ей потёртую от постоянного ношения в кармашке визитку Вернона Дурсля:
– На обороте. Тот, что от руки. Это домашний. Меня позовут тотчас же.
