Может, к Фенриру в гости, а?
– Дня через три, ненадолго, – отец резко выдохнул и попытался взять себя в руки. Получилось не очень. – У меня дела здесь важные.
Драко плюнул на то, что он уже взрослый, и полез к папе на колени. Люциус подхватил его, прижал к себе и уткнулся носом в макушку. Они посидели так некоторое время, успокаиваясь.
– В общем, формально мы не расстались, – сказал наконец Люциус. – Я лишь хочу понять, что будет, если я не приползу, как обычно, мириться.
– Северус останется моим магическим наставником, – заметил Драко.
– Он не сможет причинить мне вред.
– Прямой – не сможет, но кто в наше время идёт в лоб? – вздохнул отец. – Если я окажусь в Азкабане, например, это не будет считаться нанесением вреда лично тебе.
– А с чего это ты собрался в Азкабан? – подозрительно прищурился Драко. – Папа, что ты затеял? Что за важные дела такие?
– Мал ещё, – Люциус шутливо дёрнул сына за ухо. – Мама в курсе, а тебе пока рано это знать. Вернёмся к Северусу. О том, что он твой крёстный, знают пять человек и один оборотень.
Один из пятерых пропал без вести десять лет назад.
– Лорд?! – изумился Драко. – Сам Тёмный лорд?!
– Два члена Ближнего круга заключили негласный союз, – пожал плечами Люциус. – Естественно, это напрямую затрагивало интересы Лорда.
– И что? – Драко даже шею вытянул от любопытства. Его страшно интересовало всё, касающееся Лорда, однако отец рассказывал о нём очень редко и неохотно.
– И я на всю жизнь возненавидел легилименцию, – фыркнул Люциус и погрозил Драко пальцем.
– Это тебе тоже рано знать. Итак, никто не знает, что у тебя есть магический наставник.
Магическое наставничество возникло во времена инквизиции для того, чтобы сохранить ребёнка, не заключая помолвки или брака. Времена были жестокими и кровавыми, подчас исчезали целые кланы волшебников. Магический наставник не столько учил доверенного ему ребёнка, сколько охранял его до совершеннолетия наравне с собственными детьми. Естественно, таким «убежищем» пользовались и в междоусобных сварах.
Не раз и не два возрождались семьи, считающиеся вымершими, после того как сбережённый ребёнок покидал дом наставника.
Сложный ритуал принесения взаимных клятв на крови в быту стали называть «крестинами» из-за схожести с магловским обычаем и для конспирации, а к наставникам накрепко припало слово «крёстный». Имя крёстного или крёстной не разглашали, чтобы не навлечь беды на их семьи.
Со временем ритуал видоизменялся, древние клятвы упрощались или заменялись Непреложным обетом.
