А браслеты тянули мои руки вниз: казалось, с каждой минутой они все тяжелели.
– И да, – проследив за моим взглядом, добавил менар, – поскольку ты сняла их без разрешения законного владельца, то они не являются твоими, – соответственно, станут тянуть из тебя силы, чтобы ты быстрее вернула их назад. У тебя большой резерв, на сутки хватит, а дальше я сниму Оковы с трупа.
– Я хочу их отдать, – я с сожалением посмотрела на браслеты, будто лучшего друга предаю. – Как именно мне их снять? Или ты снимешь?
– Я даже не прикоснусь к Оковам, да и ты их, как я вижу, не горишь желанием отдавать, иначе они бы уже были на моих запястьях.
Но ничего, – Рангор наклонился к моему уху и прошептал: – Я знаю, как сделать так, чтобы ты страстно желала отдать мне артефакт. Ты видела только часть моего прекрасного подвала, ведь кроме камер в нем имеются замечательно оборудованные пыточные. – По моей спине побежала дрожь. – Мне и доставать свои любимые инструменты не придется: ваши человеческие кости такие тонкие и хрупкие, что достаточно взять нежную ручку твоей прекрасной мамочки и начать ломать ей пальцы, один за другим.
А может, и ломать не нужно: суставы так легко выходят из пазов, а главное – не менее болезненно, чем перелом, сначала локтевой, потом плечевой…
– Хватит! – я резко отшатнулась и пребольно ударилась затылком о стену, перед глазами вспыхнули искры.
– Я пока не начинал, – ир Марол был спокоен. И это спокойствие, с которым он говорил, только подтверждало: осуществить сказанное для него будет проще простого: ни моральных терзаний, ни удовольствия от чужой боли.
Просто еще один шаг к цели, ни больше ни меньше. – Даже еще не дошел до твоего папочки. Он мужчина, а значит, с ним можно не осторожничать: раскаленные клещи, гвозди, иглы – это только самое банальное, известное тебе, а сколько еще неизвестных инструментов пыток. Все он, конечно, не выдержит, но у нас есть двое очаровательных мальчиков. Ребята так походят на своего отца, не находишь? А он так жесток с ними. Их жизнь и рождение оказались никому не нужны – наоборот, доставили массу проблем, и мне в том числе.
Их смерть принесет только облегчение роду Навад. Других наследников у них, конечно, нет, но передавать имя столь никчемным выродкам как-то не по статусу.
Я мечтала не слышать всех этих слов, не знать, что, скорее всего, это будет происходить наяву. Какая-то часть меня упорно не желала отдавать этому ублюдку главные регалии власти и силы Владык, надеясь сохранить их во что бы то ни стало.
