Видимо, Вейн как-то почувствовал мой настрой – а может, и сам не хотел устраивать скандал в больнице, – поэтому он, не говоря больше ни слова, вышел и аккуратно закрыл дверь (хотя я была уверена, что от души хлопнет), и звук щелкнувшей ручки прозвучал для меня набатом.
Я откинулась на подушку совершенно без сил. Интересно устроено наше восприятие: я только что лежала и рассуждала, как мне повезло, я могла погибнуть, но выжила и спасла много менаров, а сейчас скорблю о своих глупых безответных чувствах к мужчине и считаю, что хуже быть уже не может.
А потом дверь еще раз отворилась, и ко мне уже безо всякого стука – впрочем, как и всегда, – влетел взъерошенный наставник.
– Лера, ты в порядке? – ну да, Кариан у нас просто мастер глупых вопросов, а какое потрясающее чутье на неподходящее время!
– Кариан, спасибо за заботу, но я бы хотела побыть одна.
Господи, где мне взять на всех терпения?
– Это все этот ир Навад, да? – не унимался наставник: с чувством такта у него тоже имелись небольшие трудности.
– Он давно нарывается на конфликт, я уже много раз говорил, что пора его приструнить!
Наверное, в другое время я бы посмотрела, как маг-теоретик, сидящий в лабораториях и библиотеках, а также на заседаниях Ордена, будет «приструнять» опытного боевого мага, но сейчас я просто хотела тишины и покоя.
– Кариан, все нормально, правда. Можешь обо мне не беспокоиться и возвращаться к своим делам.
Видимо, мое раздражение начало прорываться, и наставник несколько поубавил пыл.
– Лера, если что, ты только скажи! Я видел, как Адальвейн выходил из твоей палаты, он разве что огнем от злости не пылал.
– Кариан, я сама разберусь с Адальвейном. Если мне понадобится твоя помощь, я обязательно сообщу.
Я так выразительно смотрела на дверь, что даже непрошибаемый наставник сдался и, еще раз справившись о моем самочувствии, удалился, пообещав – или пригрозив – зайти завтра.
Всё, дайте мне спокойно умереть или хотя бы полежать денек! Но в палату наконец зашел врач, провел свои манипуляции, прописал покой на пару дней, который мне, по нынешней жизни, только снится, и ушел, оставив письменные распоряжения для еще не дошедшей до меня медсестры.
В дверь снова постучали, но поскольку запас вежливости и терпения был исчерпан парой посетителей до, то хватило меня только на фразу: «Ну кто там еще?»
– Это я, привет, давно не виделись! И что-то давненько ты мне ничего не подкидывала, – весело усмехаясь, зашел Владыка.
