Влад раздраженно рыкнул и перехватил ее запястья, силой удерживая их на матрасе и снова возвращаясь к своему сокровищу. Ее реакции не могли его обмануть. Чем больше его язык выписывал круги на чувствительном бугорке, тем больше подергивались ее бедра и обильнее выступала влага из тугой киски, в которую он время от времени зарывался языком, чтобы почувствовать больше ее вкуса. Перейдя от легких ласк к грубому посасыванию, он услышал ее первые стоны и по сокращающимся стенкам лона поняв, что Аля вот-вот кончит, отстранился и максимально раздвинув ее ноги, приставил головку к крошечному входу.
Ему хотелось вогнать в нее с размаху по самые яйца, но это причинило бы боль и оставило бы его без ее оргазма, а Владу очень хотелось ощутить, как Аля кончает на его члене. Он протолкнул головку сквозь тесное кольцо мышц, кляня себя за то, что не включил свет, чтобы видеть ее лицо, но когда она всхлипнула на его погружение наполовину, тут же забыл обо всем и двинулся вперед, пока не заполнил ее до отказа, со свистом втягивая в себя воздух.
"
"Да! Пульсации не прекратились, он ощущал их теперь не языком, а своим членом. Аля заметалась под ним, как пришпиленная бабочка, вцепившись руками в простыню и вскидывая бедра, чтобы скинуть его, но было уже поздно. Стиснув зубы и замерев глубоко в ней, Влад погладил ее клитор пальцем, раз, другой, а потом она взвилась, громко вскрикивая и содрогаясь в оргазме, так сильно стискивая его член внутри себя, что он с ревом последовал за ней, начиная остервенело толкаться и выпуская в нее семя, струя за струей.
Это был самый мощный оргазм в его жизни, такой яркий, что у Влада перед глазами потемнело, и он навалился на Алю, подрагивая и продолжая по инерции все еще слабо толкаться в самую охеренную киску из всех, что когда-либо имел. Ну почему, черт возьми, это случилось с Алей? Чем она его взяла?
Глава 18
Алена давно поняла, что для Влада их секс стал чем-то вроде соревнования, где он пытался добиться от нее отклика, а она ему его не давала.
С каждым разом он становился все мрачнее на следующее утро, грубил ей и огрызался. Девушка же про себя злорадствовала. Если уж ей приходится терпеть, то пусть и он будет лишен удовольствия. Хотя бы морального.
То, что она сдалась прошлой ночью, не особо ее задело. Алена давно научилась относиться философски ко многим вещам и никогда не винила себя, даже если тот или иной ее поступок казался ей неправильным.
