Неплохое объяснение придумал господин Чичагов.
— Степан Макарович, а что тут у вас за Священная Гора?
Нангаван на мгновение замер, но сразу взял себя в руки.
— Священная Гора — это символ, — сказал он. — Иисус произносил на горе свои проповеди. Издавна считалось, что гора — обиталище богов. Олимп, например.
— Выходит, на Священной Горе живут боги?
— Я этого не сказал…
— Значит, инопланетяне. Вам не приходилось их видеть? Вступать с ними в контакт?
— Вы что, наслушались всяких бредней? — разозлился Нангаван.
— Про летающие тарелки и прочую дребедень? Тогда вы обратились не по адресу. У нас духовный путь, а не уфологическое общество.
— Я пошутил, — улыбнулся Марат.
— У вас ко мне все?
— Почти. Если еще что-то понадобится, я вас побеспокою. С вашего позволения.
Нангаван смерил его возмущенным взглядом и вы — шел, хлопнув дверью.
«Он явно напуган и изо всех сил старается это скрыть. В чем дело?» — недоумевал Марат.
Последним на беседу явился Хаким. В нем не было заметно ни страха, ни растерянности.
Типичная восточная внешность, внимательный взгляд делали его довольно привлекательным.
«Член комиссии» задал ему тот же стандартный набор вопросов, что и всем. Хаким отвечал неохотно и даже лениво. Из общины никто не отлучался, кроме Голдина и Длинного Вити; ничего подозрительного не происходило.
Во время разговора Марат ощущал на себе пристальные взгляды Хакима. Как будто тот его изучает.
— Ну, раз вам больше нечего добавить…
— Почему нечего? — не согласился Хаким. — Я много чего могу добавить.
Только вот не знаю, стоит ли. Если вы тот, за кого себя выдаете, то явно не стоит. А если нет…
— Что вы имеете в виду?
— Зачем вы сюда пожаловали? Марат не ожидал такого натиска.
— В общину? — переспросил он.
— И в общину тоже. — Хаким усмехнулся. — Вы действительно только член комиссии, или у вас здесь есть свои интересы?
— Вот мое удостоверение, — сказал Марат, протягивая ему корочку. — Посмотрите, убедитесь.
Тот не глядя отодвинул его руку и покачал головой.
— Это просто бумага с фотографией и печатями.
В чем она может меня убедить?
— Хорошо. Вы сомневаетесь, что я…
— Сомневаюсь.
— Но почему?
— Видите ли… с некоторых пор я вдруг сильно поумнел, — заявил Хаким. — И теперь многое изменилось. Так у вас в этой истории с туннелем есть личный интерес?
— Допустим…
Марат решил, что если он признается, ничего страшного не произойдет.
— Уже лучше. По крайней мере у нас появилась общая тайна. Верно? Подобные вещи сближают.
