Грузинский подполковник, к чести своей, звука не издал от падения и вызванной этим падением боли, сразу сообразив, что такой бросок был необходим, потому что сам он из-за сломанной ноги был просто не в состоянии вовремя среагировать. Но, попытавшись перевернуться со спины на бок, чтобы вытащить придавленный телом автомат, Бессарион обнаружил новый источник боли. Если раньше боль шла только из ступни, то теперь боль жила в бедре. И даже в ночной темноте было видно, как растекается по штанине кровавое пятно.
Ногу ему прострелили…
2После привала колонне уже требовалось время, чтобы разогнаться, пусть не до прежнего, но хотя бы до среднего темпа этого марша. Сам подполковник Бурлаков вошел в темп легко, но солдаты после длительной сильной усталости и короткого отдыха еще находились в состоянии лишь частичного бодрствования. И капитан Максимов правильно повел себя, наращивая темп постепенно, иначе усталость могла бы вернуться в том же виде, в каком она находилась перед привалом, и тогда сам привал уже был бы простой тратой времени.
После первого привала, когда усталость не была еще такой значительной, медленное вхождение в темп было необязательно. После второго привала резкое ускорение грозило солдатам стрессом, чего перед началом боевых действий лучше не допускать. Сами боевые действия – это уже стресс. А когда один стресс накладывается на другой и более сильный поглощает более слабый, они обретают совместную силу и могут привести к нервному срыву.
Подполковник Бурлаков, как и другие офицеры, исключая, может быть, офицеров штаба, подготовку имел не солдатскую, а офицерскую, многолетнюю и более качественную, более продуманную, и потому мог позволить себе любые ускорения без всякой раскачки. И он сразу решил догнать передовой дозор, чтобы посмотреть, как там обстоят дела. Но, не добравшись до дозора, остановился у головы колонны, чтобы выслушать капитана Максимова.
– Товарищ подполковник… Тут у нас непонятная ситуация…
– Кто-то змею укусил? – спросил Бурлаков.
– Что? А… Нет, товарищ подполковник, змей мы не встречали. Но вот один из солдат говорит, что во время сна открывал глаза и видел вдалеке костер. Думал, что ему приснилось, и потому внимания особого не обратил. В полудреме бывает. Потом во второй раз глаза открыл, костер все еще горел, но уже слабее. Огонек еле теплился.
