И мы покажем это, чтобы они в ту сторону направились.
– Как покажем?
– Мы на этой дороге бросим БТР. Горючее все равно на исходе… Остатки сольем и бросим… Но это будет направлением поиска. Пусть ищут… А мы тем временем двинем в другую сторону. Сделаем тебе костыль и пойдем… За ночь мы к границе в любом случае выйдем. А как обойти перевал, я знаю. У нас там бой был. Нас обойти пытались, но мы на том месте засаду поставили. Я место помню. Сам подбирал…
– Ты, похоже, всю Чечню лучше местных знаешь… – с одобрением заметил Бессарион.
– Две войны здесь… В первую – больше в Грозном. Работа ночная. Ночью весь город на брюхе проползал. Ориентировался, как в своей квартире. Однажды днем по городу прошелся – ничего узнать не могу… Все иначе, когда днем, и еще в полный рост…
Тамаров рассказывал, сам над собой посмеиваясь. Но Бессариону, когда он думал о предстоящем пешем переходе, было совсем не до смеха. От одних мыслей о недалеком будущем нога снова болеть начала.
– Пересаживайся потихоньку к пулемету…
– Стрелять будем?
– На случай, если на развилке пост все же выставили. В людей можешь не стрелять, но заставить их залечь необходимо. Попугай основательно. А я на скорости проскочу…
* * *Десять километров миновали быстро. Приближалась развилка. Бессарион уже устроился в башне стрелка, проверил готовность пулемета и познакомился с ночным прицелом. Сидеть в башне грузинскому подполковнику понравилось даже больше, чем на командирском месте.
Оттуда обзор был лучше.
– Готов к неприятностям? – спросил Артем Василич.
– Я готов. Приятностей в нашем положении, признаться, маловато…
– Держись за пулемет крепче. Там дорога высокая. Откос метров в пять, и крутой. Машину спрятать негде. Если есть пост, они машину на дороге оставят. Перекрывать скорее всего не будут. Это они «уазику» перекрыли бы. Смотри сверху. Сейчас поверну, тебе поворот видно будет раньше…"
"Бессарион молча прильнул к окулярам прибора ночного видения.
И сам Тамаров ехал, прильнув к мягкой окантовке своего прибора. На большой скорости подобная езда была слегка рискованной, но в данном случае риск, считал российский подполковник, вполне оправдан. Впрочем, неудобство подобной езды чувствовалось только с непривычки. Любой водитель привык держать голову откинутой, чтобы дальше видеть. А здесь, в бронетранспортере, чтобы видеть, требовалось, наоборот, вперед подаваться.
