В канун Рождества

Второе предназначалось миссис Масвелл, которую он так внезапно лишил своего общества. Воспоминание о том, как она стояла, плача, у дверей Грейнджа, когда они с Элфридой уезжали, все это время мучило Оскара, и теперь он заверял добрую женщину, что с ним все в порядке, благодарил ее за верную службу и выражал надежду, что она найдет хорошую работу. Он пожелал ей всего самого лучшего и подписался.

Вложив письма в конверты и надписав их, Оскар наклеил марки. Оставалось только отправить.

Что ж, время настало.

Оскар вышел из комнаты и направился на площадку лестницы, к телефону.

Найдя справочник, он отыскал нужный номер, затвердил его в уме и нажал кнопки. Трубку сняли после первого же гудка.

— Дом священника в Кригане, — раздался знакомый теплый голос. — Питер Кеннеди слушает.

В половине шестого Оскар, тепло одевшись, в твидовой шляпе, вышел из дома и направился по крутой дорожке на холм. Элфрида и Табита еще не вернулись, и он оставил свет в прихожей и записку для Элфриды на кухонном столе: «Вышел прогуляться.

Вернусь не поздно». Горацио он с собой не взял, исполнив, однако, свой долг, выведя собаку на прогулку и покормив галетами и фрикасе из ягнячьих сердец. Фрикасе для Горацио было лучшим угощением в мире. Он с жадностью проглотил содержимое миски и залег в свою корзину.

Оскар шагал между высокими садовыми стенами, за которыми росли деревья. Было уже очень темно, но ветер унялся и дождь превратился в изморось. В конце переулка, где начинался крутой подъем, Оскар приостановился, набрал в легкие воздуха и продолжил путь по тропинке к холму.

Городок лежал внизу: его сады, крыши, линии улиц, прочерченные фонарями. На церковной башне часовой циферблат сиял, как полная луна.

Немного дальше — глаза Оскара уже привыкли к темноте — он разглядел дальний берег, простирающийся в море, как рука, держащая в пальцах мигающий огонек маяка. Звезд не было.

Тропинка вывела его на широкую дорогу, застроенную каменными особняками в викторианском стиле, с большими садами. Первым был дом священника.

Оскар запомнил его местоположение еще шестьдесят лет назад, бабушка иногда приводила его сюда выпить чаю и поиграть с детьми. Он помнил и дом, и семью священника, здесь обитавшую тогда, но забыл имена детей.

Над дверью горел свет. Оскар открыл калитку, закрыл ее за собой и пошел по дорожке. Под ногами скрипел гравий. Входная дверь была выкрашена в ярко-голубой цвет. Оскар нажал кнопку звонка.

Внезапно его пробрала дрожь. Наверное, от холода и сырости, подумал он.