В канун Рождества

 — Наконец-то Элфрида почувствовала себя компетентной и полезной. Суп — это было по ее части: крепкий куриный бульон и любые овощи из тех, что под рукой. Она называла его «сборный суп». — И, может быть, хрустящий картофель, если мы решим устроить прием.

— Кого же мы позовем?

— Ну… — Элфрида подсчитала, получилось не так много: —…семейство Кеннеди, доктора с женой… и очень милого хозяина книжной лавки и его жену. Вчера они были у священника, и Оскар никак не мог с ними наговориться.

Оскар как раз вошел в дверь, словно решил подать ответную реплику.

— С кем это я не мог наговориться?

— С хозяином книжного магазина.

— Его зовут Ратли, Стивен Ратли. А его жену — Энн.

— Какой ты умница, Оскар, что запомнил. Мы хотим устроить небольшой прием и позвать их.

— И когда же у нас будет этот небольшой прием?

Кэрри с Элфридой переглянулись, поскольку это еще не было окончательно решено. Потом Кэрри предложила:

— Может, вечером в субботу? Накануне сочельника.

— Хорошо, я куплю вина, — сказал Оскар.

— Если открыт проезд по мосту, Кэрри поедет в большой супермаркет в Кингсферри и там все закупит. Может, поедешь с ней?

— Может, и поеду. Элфрида, похоже, кто-то прикончил весь бекон.

— Ах, Оскар, это я! Прошу извинения. Это я съела последний кусочек, — призналась Кэрри. — Сейчас я поджарю еще.

— А больше бекона нет, — объявила Элфрида.

По счастью, в холодильнике нашлись сосиски, и Кэрри сварила их для Оскара. Тут появилась Люси, и Элфрида оставила всех на кухне, а сама пошла наверх в отличном настроении: кое-что уже спланировано и она избавлена от тяжкого испытания — час, а то и больше, вышагивать по забитым покупателями проходам супермаркета, катя перед собой тележку и тщетно стараясь найти молотый кофе.

Она слегка прибрала в спальне, застелила постель и накрыла ее красной шелковой шалью. Сложила одежду и убрала ее в шкаф, затем разобрала бельевую корзину с намерением постирать и повесить белье сушиться во дворе. Погода обещала быть хорошей.

Солнце поднималось в ясное небо и снег искрился под его лучами, а в тени был дымчато-голубым. Внизу на улице начиналось утро: шли за покупками первые хозяйки, медленно ехали автомобили, водитель фургончика подкреплялся бутербродом с ветчиной. Из булочной вышла девушка с метлой и начала мести тротуар. Она была в комбинезоне и тяжелых резиновых сапогах. В небе кружили чайки и садились на церковный флюгер, чтобы почистить перышки в такое прекрасное утро.