В канун Рождества

Слушая Сэма, рассказывающего о своей жене, об их потерпевшем крушение браке, о том, что ему пришлось оставить работу в Нью-Йорке, она вновь окунулась в свое горе, и, когда с его уст сорвалось это ужасное слово «отверженность», ее охватила ярость, на которую, как ей казалось, она никогда не была способна, и прорвались наружу слова боли и гнева. Только слезы могли остановить эту лавину. Поток слез, после которых она испытала стыд и унижение. Она хотела было бежать, но Сэм схватил ее, обнял и крепко прижал к себе.

Так прижимают к груди маленького безутешного ребенка.

Наверное, подумала сейчас Кэрри, в книге или в фильме этот момент стал бы счастливым концом. Заключительное объятие после круговерти непонимания и враждебности. Камера уходит в общий план, дает панораму неба, стаю летящих домой гусей или какой-нибудь другой, столь же многозначительный объект. Волнующая музыка, мелькание титров и приятное чувство от того, что все заканчивается счастливо.

Но жизнь на этом не останавливается.

Продолжение следует. Объятия Сэма, кольцо его рук вокруг нее, его прикосновение, его близость успокоили ее, но не растопили ее холодности. Ничто в ней не изменилось. Она все та же Кэрри, тридцати лет от роду, и тот, кого она любит всем своим существом, ушел навсегда. Может быть, она хочет, чтобы сердце ее было ледяным, как этот зимний пейзаж. Может быть, она хочет оставаться именно такой.

Недавно Элфрида сказала с грустью:

— В этом мире полным-полно женатых мужчин.

Наверное, лучше ни с кем слишком сильно не сближаться. Чем теснее близость, тем неизбежнее ты обрекаешь себя на страдание.

Фабрика Мактаггерта стояла на окраине городка, в стороне от дороги, за каменной стеной с внушительными коваными железными воротами, достаточно широкими, чтобы в них свободно въезжала лошадь с телегой. Сверху они заканчивались декоративной аркой, увенчанной замысловатой конструкцией, смутно напоминающей какой-то герб.

Этим утром ворота были распахнуты, и за ними открывался просторный двор с круглыми клумбами, обложенными крупной галькой. Все вокруг покрывал снег, клумбы пустовали, но Кэрри догадывалась, как красиво пестрят они летом геранью, лобелией, обрецией и прочими растениями, одобренными муниципальными властями.

На снегу не было ни отпечатков ног, ни следов тракторных покрышек. Очевидно, Кэрри и Сэм были сегодня первыми и единственными посетителями.