В канун Рождества

По мощенной булыжником дороге они отъехали от заброшенной фабрики, миновали замечательно красивые ворота, свернули вправо и выехали на шоссе. Потом попетляли по узким улочкам Бакли, пересекли небольшую площадь за памятником жертвам войны. Народу на улицах почти не было, но магазины пестрели вывесками и яркими рождественскими украшениями в витринах. Проехали по переброшенному через лощину каменному мосту над вздувшейся рекой, и Сэм остановил машину у довольно мрачного здания с вывеской «Герцогский герб», выведенной золотыми вычурными заглавными буквами.

Кэрри оглядела заведение без всякого энтузиазма.

— Уверен, что в Бакли полно более оживленных мест, но это единственное, которое я знаю, — сказал Сэм. — И оно, в своем роде, уникально.

— Да уж, весельем здесь не пахнет.

— Ничего, мы поправим дело.

Они вышли из автомобиля, прошли по тротуару, и Сэм открыл дверь в зал, откуда пахнуло теплом и пивным духом. Кэрри с опаской вошла следом за ним. Внутри было темно, убого, но восхитительно тепло.

В старинном очаге вспыхивали раскаленные угли, над каминной полкой висел стеклянный ящик с огромной рыбиной. На маленьких шатких столиках лежали толстые салфетки, на которые ставили кружки с пивом и пепельницы. В баре сидело всего два посетителя — оба очень старые и молчаливые. Хозяин за стойкой вперился в маленький черно-белый телевизор с приглушенным до шепота звуком. Сурово тикали часы. Вокруг было так мрачно и неприветливо, что Кэрри захотелось повернуться и тихонько выйти вон.

Но у Сэма, кажется, были другие намерения.

— Проходите, — сказал он, и его голос разорвал царившую в баре тишину. — Садитесь сюда, поближе к огню. — Он придвинул ей стул. — Будет вам чашка кофе, если хотите, но, может быть, все-таки попробуете виски с имбирным вином. По-моему, это самый согревающий напиток в мире.

— Хорошо, — согласилась Кэрри.

Она села, сняла перчатки, расстегнула пальто и протянула руки к огню. Сэм подошел к стойке, хозяин оторвался от телевизора и принял заказ.

А потом, как водится в провинциальных барах, они с Сэмом начали неторопливый разговор такими тихими голосами, точно делились секретами.

Кэрри сняла меховую шапку, положила ее на стул рядом с собой, поправила примявшиеся волосы, и в этот момент почувствовала, что сидящий у окна старик пристально смотрит на нее. Слезящиеся глаза сверкали негодованием, и Кэрри догадалась, что в «Герцогском гербе» женщина — редкий гость.