В канун Рождества

Ну и родители, разве можно так называть младенца! Неудивительно, что ему жизнь не мила.

— Какое странное имя… Хотя, может, он уже привык к нему. Сэм, а для кого картина?

— Для Кэрри. Но ты ей не говори.

— Конечно, не скажу. Наверное, она ужасно дорогая?

— Да, но когда вещи так дорого стоят, это уже не вещи, а выгодное помещение капитала.

— Я думаю, что это очень красивый подарок. Когда Кэрри вернется в Лондон, на Рэнферли-роуд, то сможет повесить ее у себя в гостиной.

— Мне так и хотелось.

— Она будет смотреть на картину, вспоминать Шотландию, Криган и все-все.

— И об этом я тоже подумал.

— А вы когда-нибудь опять встретитесь?

— Не знаю, — Сэм с улыбкой взглянул на Люси, — но надеюсь.

— И я тоже, — и, немного помолчав, Люси добавила: — Хорошее было утро. Спасибо, что взяли меня с собой.

— Спасибо тебе, что поехала со мной. Ты очень мне помогла.

К половине шестого вечера дом был уже полностью готов к праздничному приему.

На входной двери красовался венок из остролиста, а верхние огни ярко высвечивали картонку, прилепленную к двери, с надписью: «Добро пожаловать!».

Это, как считала Элфрида, избавит гостей от необходимости звонить, Горацио — лаять, а хозяев — бегать вверх-вниз, чтобы приветствовать вновь прибывших. В открытую дверь столовой видна была рождественская елка во всем своем пышном блестящем убранстве и груда подарков под ней. Широкая лестница была увита остролистом, плющом и гирляндами ярко сверкавших китайских фонариков.

Площадку лестницы превратили в бар. Оскар и Сэм перенесли туда большой стол из гостиной и покрыли белой скатертью, точнее, одной из лучших льняных простынь, выстиранных миссис Снид. На столе аккуратно расставили бутылки, ведерко с кубиками льда и ряды до блеска отполированных стаканов. Чтобы это приготовить, потребовалось немало времени и усилий, и когда приехала чета Снидов, чтобы завершить последние приготовления, то есть разогреть крохотные пиццы и насадить на шпажки горячие сосиски, все отправились приводить себя в порядок.

Из-за дверей доносились шум воды, жужжанье электрических бритв и тянуло влажным ароматом гелей для душа.

Горацио, пробравшийся наверх в поисках подходящей компании, обнаружил там только Снидов и ушел в гостиную, где уютно устроился перед ярко горящим камином.

Первым появился Оскар. Он закрыл за собой дверь спальни и немного постоял в одиночестве, любуясь преобразившимся домом.