В канун Рождества

Жизнь для нас обоих никогда не станет прежней, но она может стать другой, и — ты мне это доказала — даже стать хорошей. Я уже давно тебе сказал, что ты всегда можешь заставить меня смеяться. И еще ты заставила меня полюбить. Я теперь не представляю себе жизни без тебя. Пожалуйста, выходи за меня замуж. Если бы у меня так чертовски не застыли суставы, я бы сейчас встал на колени.

— А вот этого не надо. — Элфрида, наконец, нашла платок и высморкалась. — Но я очень, очень хочу выйти за тебя замуж. Спасибо, что ты сделал мне предложение.

Она отложила платок в сторону, и он снова взял ее за руку.

— Итак, мы обручились. Мы объявим всем об этом сразу или будем хранить тайну?

— Давай пока не будем объявлять. Насладимся нашим секретом.

— Ты права. И так произошло столько событий. Пусть пройдет Рождество, а потом я повезу тебя в Кингсферри, куплю тебе бриллиантовое кольцо и после мы объявим о своем счастье на весь мир.

— Честно говоря, я не жажду бриллиантов.

— А тогда что же мне тебе подарить?

— Может, кольцо с аквамарином?

Оскар рассмеялся и поцеловал ее, и так бы они и сидели в сумерках весь вечер, но последние полешки догорели и в доме с заходом солнца снова стало холодно.

Элфрида, глубоко засунув руки в карманы, осмотрелась. Луна поднималась все выше, проклюнулась первая звезда.

— Мы вернемся, — сказала она, не обращаясь ни к кому в особенности.

Оскар запер входную дверь своего дома, взял Элфриду за руку, и с Горацио на поводке они зашагали в темно-синем вечернем сумраке по дорожке, усыпанной галькой.

С трудом удерживая веером огромное количество карт, Элфрида пыталась решить, что можно сбросить. У нее уже не было двоек и троек, и она мучилась, не зная, есть ли у Кэрри на руках пара, и если есть, то пара чего? Сброшенных карт было уже очень много, игра приближалась к концу, и если Кэрри сейчас покроет, то они с Сэмом проиграют.

— Ну, давай, Элфрида, ходи, — сказал Оскар, утомленный долгим ожиданием. — Прояви мужество. Сбрось то, что тебе не нужно.

С тайным вздохом Элфрида сбросила восьмерку червей и с замиранием сердца ожидала услышать торжествующий вопль Кэрри и увидеть, как она молниеносно выкладывает свои козыри. Однако та покачала головой.

— Если бы не надо было идти в церковь, я бы опрокинула еще стаканчик шерри, — призналась Элфрида.