В канун Рождества

Его голос напомнил Элфриде любимого старого доктора, который лечил ее в детстве. Почему-то от этого ей стало легче с ним говорить.

— Нет, — сказала она. — Я не позвонила. Я просто вошла.

— Извините, что не встаю. Я точно оцепенел за эти дни, мне трудно двигаться. Мы не представились друг другу. Я — Гектор Маклеллан. Оскар мой племянник.

Гектор Маклеллан, который когда-то владел Корридэйлом, а теперь живет в Лондоне. И чей сын Хьюи уехал на Барбадос.

— Оскар рассказывал мне о вас.

— А вы кто, дорогая?

— Элфрида Фиппс.

У меня тут домик в деревне. Я живу одна. Глория и Оскар были бесконечно добры ко мне. Извините, я подумала, что вы Оскар, и не сразу поняла свою ошибку.

— Оскар, постаревший от горя?

— Да. Понимаете ли, я еще не видела его. Я целый месяц гостила в Корнуолле у кузена. И только что узнала о том, что здесь случилось. Мне сказала миссис Дженнингс, хозяйка местного мини-маркета. Как это случилось?

Старик пожал плечами.

— Глория на вираже врезалась в фургон.

— Как же она его не заметила?

— Было очень темно и шел дождь.

— Миссис Дженнингс сказала, что Глория с Франческой были на детском празднике. Фейерверк и прочие забавы.

Элфрида закусила губу. Потом сказала:

— Иногда она сильно выпивала на вечеринках. — И тут же пожалела о своих словах.

Но лицо старого джентльмена не дрогнуло.

— Я знаю, моя дорогая. Мы все это знали. Иногда она немного перебарщивала. Особенно под конец какого-нибудь веселого вечера. Не могла остановиться. А потом садилась за руль. Оскар знал об этом лучше, чем любой из нас.

Он страшно мучается, его терзает чувство вины: почему он не повез Франческу на этот праздник сам. Думаю, ему и в голову не приходит, что это был не только детский праздник и Глория не сразу повезла Франческу домой. Там были и другие родители, веселье продолжалось. Дождь начался как раз перед тем, как они выехали. А потом… Тяжелый автомобиль, мокрая дорога… — Он красноречиво повел рукой. — Все кончено. Они погибли.

— А я даже не была на похоронах.

— Я тоже.

Подхватил простуду, и доктор запретил мне ехать. Конечно же, я послал телеграмму, поговорил с Оскаром по телефону, выразил ему мое глубочайшее сочувствие. Когда мы разговаривали, я понял, в какой он оказался ситуации, и потому, как только смог, поехал сюда. Я, конечно, старик, но все же его дядя. Вы, наверное, заметили у крыльца мою машину и шофера.

— Да. — Элфрида нахмурилась. — А о какой такой ситуации идет речь?

— В этом нет никакого секрета, дорогая.