В канун Рождества

Майлс всегда казался мне достойным человеком, разве что только он неравнодушен к горячительным напиткам. Кажется, он у нее под каблуком, но это его проблемы.

— Папа, бедный. — Кэрри думала о браке отца с Доди. — Все эти годы ты был несчастлив!

Джеффри покачал головой.

— Нет. У меня в жизни было много радостных минут, особенно связанных с тобой. Но я устал носить маску и делать вид, что все хорошо. Я измучен постоянной необходимостью добывать деньги, вечно бороться за существование, работать из последних сил. Хочу жить по-другому.

Хочу тепла, любви, дружеского общения, смеха… Доди не в состоянии дать мне это. Наверное, ты знаешь, что мы с ней давно спим в разных комнатах. Мне нужен дом, куда могут приходить мои друзья посидеть на кухне за спагетти и бутылкой вина. В конце дня хочу открывать парадную дверь, зная, что меня ждут. А бреясь утром, хочу слышать, как жарится яичница с беконом, как вскипает кофе. Это не мужской климакс, это глубокая внутренняя потребность, жившая во мне годами.

— У меня и мысли не было о мужском климаксе.

Какая-то семья вышла из гостиницы на теплое послеполуденное солнце. Молодая мать, отец и маленький мальчик. Ребенок нашел крокетный молоток и мяч и начал размахивать молотком, стараясь попасть по мячу. После трех неудачных попыток к малышу подошел отец, обхватил его сзади и показал, как надо бить.

— Ты сделал для нас все, что было в твоих силах. Никто бы не мог сделать большего. Думаю, теперь ты имеешь полное право уйти.

— А как же твоя мать?

— Конечно, ее мирок рухнет, гордость будет уязвлена.

Но, насколько я знаю, ее вклад в ваш брак не был слишком велик. — Кэрри вздохнула. — Кстати, учти, она наверняка наймет хорошего юриста, чтобы обобрать тебя до нитки.

— Знаю. Я готов заплатить эту цену.

— Что у тебя с работой?

— Не будешь скучать по ней?

— Нет. Я добился всего, чего хотел. И устал от этих крысиных гонок, от необходимости постоянно стремиться сохранить лицо. Наверное, я никогда не был особенно честолюбив, а теперь стал законченным эгоистом.

Или в мои годы уже поздно хотеть счастья?

— Ты знаешь, что я об этом думаю.

Какое-то время они просто сидели и молчали в полном душевном единении. Наконец Джеффри сказал:

— Теперь о тебе. Когда ты родилась, я выделил тебе капитал, вверенный попечителю. У Николы он тоже был, но почти весь ушел на эту дурацкую свадьбу. Сейчас твои деньги лежат в банке и приносят небольшую прибыль, но, по-моему, будет разумно, если ты обратишь их в наличность и купишь себе дом.