В канун Рождества

Ели что-то необыкновенное и…

Кэрри взяла ключи, нажала кнопку охранной сигнализации и вышла из дома; она повернула на Патни-Хай-стрит и по людному тротуару направилась к набережной. На мосту было холодно, вдоль реки дул восточный ветер с моря. От моста рукой подать до Фарнем-корта — большого дома в вычурном эдвардианском стиле, где на пятом этаже помещается квартира Доди. Кэрри поднялась по ступеням, отворила тяжелые парадные двери, вошла в лифт, нажала кнопку. Лифт поплыл вверх, вздрогнул, остановился.

Кэрри открыла оглушительно лязгающую дверцу, пересекла холл и позвонила в дверь.

Доди уже ждала ее. Почти сразу щелкнул двойной замок и дверь распахнулась.

Она такая же, как всегда, не постарела, не похудела, не поправилась. Маленькая, изящная, с темными, аккуратно уложенными волосами, в которых сверкают белые пряди — естественно и на зависть элегантно. На ней костюм — жакет и коротенькая, по моде, юбочка, изящные туфли украшены квадратными золотыми пряжками. Еще вполне хорошенькая женщина, все при ней.

Выдает ее только рот, форма которого на протяжении многих лет искажалась выражением постоянного недовольства. Все твердят, что глаза — зеркало души, но Кэрри давно поняла, что по-настоящему разоблачает человека рот.

Она вошла, и Доди тщательно заперла дверь. Ни рукоплесканий, ни распахнутых объятий — никакого выражения восторга.

— Привет, ма. Ну, как ты? — спросила Кэрри, сбрасывая пальто. — Великолепно выглядишь.

— Спасибо, дорогая. Ты тоже хорошо выглядишь. Загорелая.

Будто только что отдыхала на юге. Клади пальто на стул. Хочешь кофе или еще чего-нибудь?

— Нет, я только что позавтракала. — Они коснулись друг друга щеками. У Доди щека была нежная и благоухающая. — Раньше девяти я не встаю.

— Приятно утром поваляться. Проходи…

Доди провела дочь в гостиную. Тучи на холодном небе неожиданно расступились, и комната с большими, выходящими на юг окнами, балконом и видом на реку наполнилась ослепительным солнечным светом. Приятная комната. Рядом, за двустворчатыми всегда раскрытыми дверьми, располагалась столовая.

Кэрри увидела стол красного дерева, красивый буфет — часть ее детства, вещи из их дома в Кэмден-Хилл. Везде множество цветов, воздух тяжелый, густо напоенный ароматом белых лилий.

— А где все остальные? — спросила Кэрри.

— Я тебе говорила. Люси у себя в комнате, а…

— Она не слишком общительна?

— Не слишком. Обожает свою комнату. У нее там письменный стол, компьютер, маленький телевизор.