Босые ноги начали замерзать, поэтому она вернулась в комнату, не закрывая балконной двери и не задергивая плотной шторы, залезла в постель, немного замешкалась, перед тем как натянуть на себя край большого тяжелого двуспального одеяла, половиной которого был накрыт Никита, решительно юркнула к нему под бок и замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Никита был большой и теплый. Даже во сне от него исходила так подкупившая ее надежность. Посмотрев на его расслабленное лицо, Полина вдруг поняла, что сможет заниматься с ним любовью всегда, когда ей этого захочется.
К примеру, завтра утром, точнее, уже сегодня. Они проснутся и не будут спешить ни на завтрак, ни на пляж. Им вообще не нужно будет никуда спешить, потому что они в отпуске и могут сколько душе угодно наслаждаться друг другом. Широко улыбнувшись этой мысли, Полина закрыла глаза и мгновенно заснула.
Утреннее солнце заливало комнату. Оно было таким веселым и радостным, что, даже не открывая глаз, Полина поняла, что день сегодня непременно заладится.
От ее вчерашних страхов не осталось и следа. Она и сама не знала, почему вчера так испугалась следившего за ней человека. В конце концов, Никита был совершенно прав, вряд ли ее хотели убить. Поступок она, конечно, совершила глупый, но ведь за глупость не убивают."
"Никита… Вспомнив про него, она открыла глаза и обнаружила, что лежит в постели одна. Из маленькой кухоньки, расположенной в углу гостиничного номера, раздавался свист чайника, вкусно пахло свежезаваренным кофе, брякала ложка о край стакана.
Она повернула голову. Никита, видимо, только что после душа, с мокрой головой, в полотенце, обернутом вокруг бедер, готовил завтрак, намазывая какие-то малюсенькие бутерброды. На небольшом столике за его спиной уже стояла большая миска с домашним творогом, о котором вчера мечтала Полина, миска поменьше, доверху полная густой деревенской сметаны, и плошка с крупной садовой голубикой. Рот Полины мигом наполнился слюной. Она судорожно глотнула и даже застонала слегка от этого гастрономического великолепия.
– Проснулась? – Никита обернулся, полотенце развернулось и упало к его ногам, и Полина снова застонала, тут же забыв про творог и сметану. Вожделение совсем иного рода теперь занимало все ее мысли.
– Иди ко мне, – хрипло попросила она, и он, пристально посмотрев на нее, не стал больше ничего спрашивать, а переступил через свое полотенце, сделал несколько шагов и упал на кровать, подмяв ее под себя.
