В конце они оба умрут

Я срываюсь с места и бегу к нашим великам. Мой руль застрял в колесе Тэго, когда мы бросили их на землю, преследуя Пека.

– Вам со мной нельзя, парни, – говорю я, поднимая свой велик с земли. – Поняли, да?

– Ну нет, мы за тобой. Просто…

– Не обсуждается, – перебиваю я. – Я бомба замедленного действия, и даже если вы не взлетите на воздух вместе со мной – все равно можете обжечься. Причем в буквальном смысле.

– Ты так просто от нас не избавишься, – говорит Малкольм. – Куда ты, туда и мы.

Тэго кивает, и его голова дергается вправо, а тело – нет, будто не хочет следовать за мной.

Он снова кивает, на этот раз спокойно.

– Вы как будто мои тени, – вздыхаю я.

– Потому что черные? – уточняет Малкольм.

– Потому что вечно ходите по пятам, – говорю я. – Верные до самого конца.

До конца.

Мы замолкаем. А после садимся на велики и съезжаем с бордюра, и колеса подпрыгивают на асфальте одно за другим. Как некстати я сегодня оставил дома шлем.

Тэго и Малкольм не могут торчать со мной весь день, я это знаю.

Но мы плутонцы – братья по интернату – и никогда не поворачиваемся друг к другу спиной.

– Поехали домой, – говорю я.

И мы едем.

Матео

01:06

Я снова оказываюсь в своей комнате («не вернусь сюда больше никогда», как же!) – и мгновенно чувствую себя лучше, будто только что получил еще одну жизнь в компьютерной игре, где мне уже успел надрать задницу финальный босс. Мое отношение к смерти нельзя назвать наивным. Я знаю, что мне от нее не уйти, но не обязательно и рваться к ней сломя голову.

Оставаясь дома, я выигрываю время. Я всегда хотел пожить подольше, и у меня по-прежнему есть возможность не оказывать самому себе медвежью услугу и не выходить из дома, особенно в столь поздний час.

Я запрыгиваю в постель с таким облегчением, какое испытываешь, только когда просыпаешься в школу и понимаешь, что сегодня суббота. Я накидываю одеяло на плечи, снова открываю ноутбук и, игнорируя имейл от Отдела Смерти, фиксирующий точное время моего разговора с Андреа, продолжаю читать вчерашний пост на форуме «Обратный отсчет», от которого меня отвлек звонок.

Его написал двадцатидвухлетний Обреченный по имени Кит. В статусах не так уж много говорилось о его жизни – понять можно было только то, что Кит был одиночкой, предпочитавшим гулянкам с одноклассниками пробежки с золотистым ретривером Турбо. Он искал для Турбо новый дом, потому что не сомневался: отец всучит пса первому встречному, и его тут же заберут, такой этот Турбо красивый.