В конце они оба умрут

Я хватаю шлем: безопасность превыше всего. В последний раз оглядываю комнату. Я не теряю самообладания. Правда, ничего подобного. Даже вспоминая, как гонял с ребятами мяч. Не выключая свет, я выхожу в коридор и оставляю дверь открытой, чтобы Малкольму и Тэго не было жутко возвращаться в нашу комнату.

Малкольм слабо улыбается. Он притворяется невозмутимым, но это у него получается плохо. Я знаю, что на самом деле он на грани истерики, да и не только он. Если бы позвонили кому-то из них, я бы тоже сходил сейчас с ума.

– Ты правда разбудил Фрэнсиса? – спрашиваю я.

– Ага.

Значит, не исключено, что я сегодня погибну от руки опекуна. Есть правило: если ты не будильник, не буди его.

Я спускаюсь вслед за Малкольмом по лестнице. Тэго, Дженн Лори и Фрэнсис ждут внизу. Они ничего не говорят. Первое, о чем я хочу спросить, – нет ли новостей от Эйми (например, о том, что ее задержала дома тетя), но так нельзя.

Я просто искренне надеюсь, что она не передумала и по-прежнему хочет со мной повидаться.

Все будет хорошо.

Я возьму себя в руки и сосредоточусь на тех, кто сейчас рядом.

У Фрэнсиса сна ни в одном глазу. Он одет в свой любимый (он же единственный) халат, как какой-то туз, зашибающий огромные бабки собственным бизнесом, а не обычный техник, который тратит на нас то немногое, что зарабатывает. Он классный мужик, правда выглядит диковато из-за проплешин на голове, потому что сам себя подстригает, дабы сэкономить пару баксов. Чистый идиотизм, ведь Тэго у нас настоящий гений-парикмахер.

Я сейчас не шучу. Тэго делает лучшие фейды[3] в городе. Этому чертяке точно нужно однажды открыть свой барбершоп и забить на амбиции стать великим сценаристом. Правда, Фрэнсис для фейда уже слишком седой.

Дженн Лори вытирает глаза воротом старой футболки с логотипом своей альма-матер и снова надевает очки. Она сидит на краешке стула, как всегда, когда мы смотрим один из любимых ужастиков Тэго, и точно так же, как в такие моменты, встает, но не потому что увидела, как разлетаются кишки.

Она обнимает меня, плачет мне в плечо, и это первое мое объятие после звонка Отдела Смерти. Я не хочу ее отпускать, но нельзя сейчас стоять на месте. Дженн остается рядом со мной, а я пялюсь в пол."

"– Ну что, одним ртом меньше? – Никто не смеется. Я пожимаю плечами. Понятия не имею, как себя вести. В школе не учат искусству брать себя в руки перед лицом смерти, особенно когда тебе семнадцать лет и ты здоров. Хватит уже серьезности, я хочу, чтобы они посмеялись.