В конце они оба умрут

 – Я как-то уже подзабыл о существовании французских гренок, но запах корицы мгновенно навеял многочисленные воспоминания о том, как мы с папой сидели друг напротив друга за нашим неустойчивым столом, завтракали, слушали новости или накидывали идеи для его очередного списка. – А вообще очень в тему. Хочешь?

Руфус кивает, но к моей тарелке не тянется. Он думает о чем-то своем, гоняя салат по тарелке. Он явно чем-то расстроен и ест только курицу. Потом берет блокнот и ручку, которую оставила на столе Эйнджел, рисует круг и несколько раз жирно его обводит.

– Я мечтал путешествовать по свету и фотографировать.

Он рисует карту мира, намечая границы стран, в которых никогда не побывает.

– Типа как фотожурналист? – уточняю я.

– Не, я хотел работать чисто на себя.

– Тогда надо сходить в «Арену путешествий», – говорю я. – Это лучший способ объехать весь мир за один день. На форуме «Обратный отсчет» у нее хорошие отзывы.

– Я на таких форумах не сижу, – говорит Руфус.

– А я сижу каждый день, – признаюсь я.

Руфус отрывает взгляд от своего рисунка и качает головой.

– Твой Последний друг проследит, чтобы ты из своей зоны комфорта вышел со взрывом. Не в буквальном смысле, а понимаешь в каком. В хорошем. Я криво выразился.

– Я тебя понял. – Кажется.

– А ты себя кем видел в будущем? – спрашивает Руфус. – В профессиональном плане.

– Архитектором. Я хотел строить дома, офисы, театры и парки, – говорю я.

"– Я тоже. Ракеты у меня всегда разваливались, и у моих пилотов с квадратной головой никогда не было особых шансов. – Руфус тянется к моей тарелке и отрезает себе кусочек гренки, после чего принимается с наслаждением ее жевать, опустив голову и закрыв глаза. Ужасно тяжело смотреть, как кто-то ест свою самую любимую еду в последний раз в жизни.

Я обязан взять себя в руки.

Обычно хуже всего бывает перед тем, как станет лучше, но сегодня все наоборот.

Когда наши тарелки пустеют, Руфус встает и подзывает Эйнджел.

– Будет секундочка, принесите счет, хорошо?

– Мы вас угощаем.

– Пожалуйста, можно мы заплатим? Для меня это очень важно, – говорю я. Надеюсь, она не думает, что я манипулирую ее чувством вины.

– Поддерживаю, – кивает Руфус.