В краю багрового заката

Не огурцов было жалко, Бог с ними, с огурцами, «Отважный» – это не тюрьма. Просто посол сего продукта был таким крутым, что в необработанном виде его без содрогания было невозможно взять в рот. Именно такие огурцы имелись в виду в детской считалочке про «жадину-говядину».

И тут Марина Витальевна видит, что есть на свете люди, которые едят это, испытывая самое неподдельное блаженство. Шок, да? Поэтому каждый раз, как только отпадала надобность в их помощи, женщина решительно выпроваживала сестренок на палубу – гулять на свежем воздухе с малютками.

Увидев на берегу шагающих гигантов, Даша с Машей загомонили, залопотали что-то по своему, и начали показывать пальчиками в сторону берега. Чего они так разволновались – непонятно, ибо плотность мамонтового населения в этих местах была несомненно больше, чем человеческого. Хотя надо признать, что стадо в три десятка взрослых самок и такое же количество подростков и детенышей – зрелище, действительно достойное того, чтобы на него посмотреть. Все, кто в настоящий момент не нес вахту, высыпали на палубу.

Андрей Викторович долго изучал стадо в бинокль, а потом задумчиво произнес:

– Красавцы! Как думаешь, Петрович, удастся нам их приручить или нет?

– Тебя этот вопрос интересует теоретически или практически? – так же задумчиво переспросил тот, наблюдая за северными слонами.

– Сугубо практически, – последовало заверение друга, – мы, военные, люди приземленные, и к неуместным полетам фантазии не склонны.

– В принципе, попробовать можно, – не спеша ответил Сергей Петрович, – только учти, что если брать мамонтенка совсем маленьким, то взрослеть он будет как человек – лет двадцать.

И брать надо не одного мамонтенка, а минимум трех. А для этого надо полностью истребить все стадо, вроде этого, ибо добром мамаши тебе своих детишек не отдадут. Так что это дело долгое, сложное и наверняка опасное. Я бы с ним не торопился. А так, в принципе, почему бы и нет. Приручим со временем, разумеется, уже после лошадей и коров.

– Понятно, – вздохнул Андрей Викторович и развел руками, – но, Петрович, ты посмотри – какая мощь, какая сила, какая красота.

– Ручной мамонт, товарищ прапорщик, для нас не есть предмет первой необходимости. – Петрович кивнул в сторону Даши и Маши, – нам бы как-нибудь со здешними людьми разобраться. Надо, чтобы они поднимались до нашего уровня, а не наша молодежь опустилась до их. А то в жизни-то оно всякое бывает. Катиться вниз легко, а подниматься наверх ой как трудно. Люди решают все, а вовсе не мамонты.