В краю багрового заката

Неподалеку на песке разлеглась рыжа лохматая сука кавказской овчарки по кличке Зара, одним глазом присматривающая и за Вероникой и за суетящимся гусиным семейством.

Тут же рядом, уже весело горел костер, возле которого вместе с Мариной-старшей и Мариной-младшей хлопотали раздетые до пояса рыжие близняшки, вблизи огня скинувшие даже футболки. Ну не ведало местное воспитание никакой стыдливости, одежда у них была только для защиты от холода – и точка. Они бы и штаны сняли, оставшись в одних трусиках, полезность которых сестрички признавали, но для такого авангардизма было еще слишком прохладно.

И еще неизвестно, чьи понятия о стыде и приличиях в итоге возьмут верх – местные или те, что пришли из далекого будущего. Парням-то ничего, а вот Катя, Ляля и Лиза, чьи футболки уже взмокли, смотрели на Дару и Мару с завистью, но следовать их примеру пока не решались.

– Итак, товарищи, – сказал Петрович друзьям, отводя в сторону взгляд от крепких девичьих грудей с розовыми сосками, – по моим расчетам, до моря нам осталось всего два дня ходу.

Крепитесь, терпите, осталось совсем немного. Оттуда еще неделя плавания – и мы на месте. Свет в конце тоннеля близок.

– Ну что ж, – сказал отставной прапорщик, – терпели месяц, потерпим и еще десять дней. В тесноте, да не в обиде. Хуже другое. От малоподвижности и питания как на убой народ начинает терять форму и заплывать жирком. А это опасно. Не те времена, чтобы расслабляться.

– Я понимаю, – кивнул Петрович, – но кроме утренней гимнастики, ничего предложить не могу.

Осталось недолго, а там, на месте, работы и физических нагрузок будет хоть отбавляй. Это я тебе гарантирую.

Сразу за местом слияния с Сеной Великая Река отклонилась к югу, прижимаясь уже не к британскому, а к французскому берегу. Течение реки замедлилось, а русло расширилось, в самом ближайшем будущем намекая на приближение дельты. Петровичу эта местность напомнила низовья Волги за Волгоградом. Только Великая Река была не в пример полноводнее Волги, и несла свои воды к морю с большим размахом и достоинством.

Петрович никогда не был на Амазонке, но не сомневался, что Великая ничем не уступала, а то и превосходила самую большую реку современности на планете. Вот только по ее берегам расстилались неохватные просторы поросшей травой тундростепи, а не непролазные тропические джунгли.

Чем дальше «Отважный» удалялся от северного ледника, чем ближе был к океану, тем мягче становился климат.