В краю багрового заката

Высохнут – пойдут на чурку для газогенератора.

Отбуксировав спиленные стволы к пилораме, геолог съездил и привез обед, после чего вся бригада тружеников приступила к приему пищи. Не успели они закончить, как со стороны лагеря показался физрук, а вместе с ним диво дивное – понуро идущая следом за ним в самодельном веревочном недоуздке небольшая рыжая кобыла с черными чулками на ногах и такой же черной мордой. Шамиль, как заправская овчарка, бежал рядом и покусывал кобылу за задние ноги, как только та начинала упрямиться.

Следом за матерью семенил растерянный жеребенок-сосунок.

– Вот, Петрович, – важно сказал Андрей Викторович, приблизившись, – принимай аппарат, споймал не глядя.

– Ну, спецура, – в тон ему сказал геолог, – ты могешь! Как же ты так умудрился?

Кобыла зло покосилась на своего пленителя большим черным глазом и недовольно всхрапнула. Тот в ответ показал ей свой внушительный кулак, как главный аргумент в битве разума с грубой силой.

– Да вот, Игоревич, случайно получилось. Увидел табун, перешедший на нашу сторону Дальнего, и решил опробовать твой аркан.

Думал – смогу поймать им лошадь или нет? Метнул вот – и, к своему удивлению, поймал. Ну а то, как я ее уговаривал пойти со мной, так это отдельная история. Одним словом – уговорил.

– Добрым словом и крепким тумаком, – философски изрек глава клана, – можно сделать куда больше, чем просто добрым словом. Надеюсь, ты привел нам эту лошадь не вместо добычи?

– Во, во, – кивнул отставной прапорщик, – бить по морде пришлось аккуратно, но сильно.

А жеребенок – куда он от матери денется. Как ее уговорил – побежал следом как миленький. А насчет добычи ты не беспокойся – Лиза подстрелила из арбалета косулю, так что на ужин у нас будет свежатина.

– Ну, ты силен, – покачал головой бородач, – только почему ты не оставил лошадей в лагере?

Андрей Викторович махнул рукой.

– Вероника, – сказал он, – сразу полезла к жеребенку целоваться. А у него мама дикая, нервная и еще невоспитанная, русский язык понимает плохо. Пришлось увести.

– Да, – сказал Петрович, – Вероника у нас неуемно жизнелюбивый ребенок. Тем более что маленькая лошадка – это ее голубая мечта в этом мире.

– Вот-вот, – подтвердил его коллега, – пусть кобыла сперва немного пообтешется среди нас, привыкнет к человечьему обществу, и вот тогда можно пускать их на встречу друг с другом.

Кобылу привязали за длинный чамбур к вбитому в землю колу чуть в стороне от стройки, и после короткого перерыва бригада снова принялась за дело.