В краю багрового заката

Только вот боцмана жалко – сопьется, бедняга.

– Не разлили еще тот ящик водки, который способен свалить с ног Карпыча, – а потом проворчал, – чем отблагодарить, не знаешь, а как насчет место показать? Я понимаю, что эта ваша дыра скоро опять исчезнет, так хоть на мамонта одним глазом глянуть дайте. Будет что вспомнить. Да, кстати, корабль у тебя получится хоть и мореходный и способный ходить под парусом, но не чемпионских статей. С центром парусности дело вообще кошмар. Вот тебе еще один мой подарок, – он встал и подошел к книжному шкафу, – в разумении будущего, может быть, самый ценный, – на стол брякнулся тяжеленный том в кожаном переплете.

 – Если надумаешь заниматься там кораблестроением, то учти, что здесь есть чертежи и расчеты всех кораблей, какие ты сможешь построить из дерева. От сердца отрываю, но дарю, – дядя Вадим вздохнул. – А вот место свое ты мне все же покажи.

– Нет проблем, – ответил Сергей Петрович, переглянувшись с коллегой, – поехать можно хоть сейчас.

– Сейчас не можно, – вздохнув, сказал Вадим Дмитриевич, – сейчас я возьму вашу «зелень» и поеду раздавать сестрам серьги. Я же понимаю, что у вас все горит, так что сегодня к вечеру постараюсь собрать и доставить весь комплект. Позвоните мне около восьми.

– Вечер – это тоже интересно, – задумчиво проговорил учитель труда. – Закат на планете Земля, будет, пожалуй, интересней крыш Монмартра.

– В смысле? – заинтригованно спросил пожилой специалист по парусному судостроению.

– Кто не видел, тот не поймет, – загадочно ответил отставной прапорщик, – не проявляйте излишнего любопытства, товарищ гвардии майор, а то испортите себе все удовольствие.

Мужчины не стали больше наносить никаких визитов и совершать разные необдуманные покупки, и, сделав лишь одно небольшое исключение, сразу направились в сторону Синявино. На выезде из города их уже ждал старенький москвич Антона Игоревича, нагруженный всякой всячиной до самого верха, словно верблюд.

Марина Витальевна стояла в стороне на обочине, переминаясь стройными ножками в узких брючках. Это все, наверное, от того, что на заднем сиденье «москвича» сидело нечто огромное и собакообразное, такое же рыжее, лохматое и мордастое, как и сам хозяин.

– Ой, мальчики, здравствуйте! – женщина изящно впорхнула на заднее сиденье УАЗа. – Поехали скорее, а то я так замерзла. Вы даже не представляете, как мы с Антоном вас заждались.

УАЗ рванулся вперед.