В краю багрового заката

Тут работа была посложнее – надо было отмерять не только длину листа, но и ширину, причем фигурно, по двум крайним и одному среднему бимсу. Но набитая рука есть набитая рука, плюс помощь электроинструмента. К 18.45 подволок был полностью зашит фанерой с утеплителем. Пускать фасонные рейки вдоль швов решили уже завтра. Сняв респиратор и защитные очки, Петрович скомандовал отбой. Уходя, и девочки, и Валера оглядывались на дело рук своих. Нижняя поверхность палубы в трюме сияла белизной в свете светодиодной переноски.

Выбравшись наружу, учитель сумел оценить, насколько далеко продвинулась в своей работе бригада «металлистов». УАЗ был почти разобран, и сейчас от него осталась лишь стоящая на колесах рама с установленными на ней мотором, коробкой и сцеплением. Кабина, кузов и крылья, аккуратно сложенные, лежали рядом. Отдельно лежало то, что поедет на новое ПМЖ. Остальное будет брошено здесь. Было видно, что некоторые детали негуманно разрезаны болгаркой. Очевидно, завтрашний день станет для машины последним.

Дальше все было как вчера. Мясная каша и крепкий чай на ужин. Только на этот раз каша не гречневая, а пшенная. Причем мяса в ней было как бы не половина. Мясо и рыбу поварам экономить не приходилось – этого добра, причем непуганого, вокруг было достаточно. Лишь стоило взять ружье или удочку. А вот взятые с собой припасы – крупы, сухари, картошку и консервированные овощи – приходилось беречь, ибо когда еще им удастся распахать и засеять свое поле, а самое главное, снять урожай.

После ужина молодежь во главе с отставным прапорщиком и геологом пошла учиться стрелять из арбалета, а Сергей Петрович изобразил отдых, примостившись на берегу с удочкой. Клевало, правда, вяло, и к тому же всякая мелочь, которую он не без удовольствия скармливал своим ненасытным кошакам. Когда это занятие наскучило, он вздохнул, смотал удочки и пошел готовиться ко сну. Можно было сказать, что день удался.

Только вот угроза, нависшая над головой старого холостяка, никуда не делась.

Дальнейшие дни были заполнены монотонной работой. Главный прогрессор в жизни исповедовал принцип – «поспешай не спеша» и учил тому же других. Каждый вечер, когда его бригада уходила с коча «на берег», на корабле что-то необратимо менялось.