В краю багрового заката

Видя такой афронт, Марина Витальевна, а за ней и все прочие просто махнули на Лялю рукой – мол, бесится девка, возраст у нее такой – «играй гормон» – станешь на нее давить, еще сотворит с собой что-нибудь от несчастной любви. Тем более что большую часть дня она и предмет ее воздыханий находились в различных концах лагеря и не виделись друг с другом. Что случится, когда они все вместе взойдут на борт, отправятся в плавание и будут жить в одной кают-компании, где «мальчиков» от «девочек» в ночное время будет отделять только тонкая занавеска – об этом даже никто пока и не задумывался.

Наконец все это надоело самому Петровичу. И на пятый день, сразу после обеда, он отозвал в сторону главного виновника пребывания Ляли в их компании, похитив ее буквально из объятий Сергея-младшего.

– Простите, тезка, – обратился он к юноше, – я умыкну вашу даму на пять минут для делового разговора.

Конечно, Сергей Петрович мог бы поговорить с Катей и во время работы, но там присутствовали лишние люди – Лиза и Валера.

К тому же стирку грязного белья желательно производить без свидетелей. Катя, уже понимая, о чем пойдет речь, нехотя, со вздохом, высвободилась из ласковых объятий своего друга и, чмокнув его в щеку, с опущенной головой направилась вслед за учителем.

– Катерина Петровна, – обратился тот к девушке, – ты уже взрослая, почти замужняя женщина.

По тому, как вспыхнули Катины щеки, было видно, что он попал в точку, особенно насчет «почти замужняя». Приподняв голову и покраснев еще гуще, Катя хрипло ответила, – Да…

– Чего «да», Катюха? – покачал головой мужчина.

 – С тобой-то все в порядке. Вы с Сергеем свою личную жизнь напоказ не выставляете, скандалов не устраиваете и ведете себя достойно, как образцовая молодая пара. А вот твоя подруга Ляля от этого идеала далека. Ты помнишь, о чем мы с тобой договаривались, когда я разрешил взять ее с собой.

– Помню, – девушка опустила голову, – под мою личную ответственность…

– Очень хорошо, что помнишь. Поэтому поговори с ней, объясни, что, в отличие от вас четверых, она еще не считается социально созревшей, то есть совершеннолетней.

И дело тут не в возрасте, а в способности относиться к жизни по-взрослому, не прячась за спины старших.

– Она вас любит, – прошептала Катя, – с ума по вам сходила еще в интернате…

– Любит, говоришь… Если любит, то значит сумеет доказать, что она тоже на что-то способна, и тогда мы вполне официально провозгласим ее взрослой девушкой, как тебя и Лизу.