Онлайн-библиотека книг
Андрей негодовал – они разве не понимают, что с футболом его жизнь закончилась? Ибо разве это жизнь? Это существование. А не всё ли равно как существовать? Однако, в конце концов, сдался.
Отец с кем-то важным договорился, и этот кто-то пристроил его на непыльное место в хорошей компании.
Вот так Андрей Батурин, ещё вчера блестящий форвард, стал рядовым специалистом рекламного отдела и почти ассимилировался с офисным планктоном.
Но это случилось чуть позже, а поначалу он ужасался:
– Я же ни черта в этом не смыслю! Где я и где реклама?!
– Ты же в компьютерах смыслишь, целый день перед монитором сидишь.
Андрей, в общем-то, не очень и упрямился. Если не футболом, то не всё ли равно чем ещё заниматься? Пусть будет офис, пусть будет реклама.
Глава 2
Андрей посмотрел на часы: ещё двадцать минут до свободы.
Работа и впрямь была нудная, даром что рекламный отдел. Творчеством они не занимались совсем.
«Творили» в Москве, в головном офисе. А тут – филиал, и их задача состояла в том, чтобы реализовывать идеи свыше.
Без пятнадцати в кабинет ворвалась Люба, тоже специалист, только старший. Именно ворвалась, стремительно и шумно, вмиг всех переполошив. Звонко процокола на каблучках к своему столу и театрально рухнула в кресло. Схватила степлер, тут же с психу отшвырнула.
Все присутствующие, и Андрей в том числе, таращились на неё с удивлением, интересом и тревогой.
– Вадик меня из-за этой суки убьёт! – воскликнула Люба горестно.
Кто такой Вадик – все в отделе знали. Это муж Любы, про него она могла рассказывать часами.
Кто сука, в общем-то, тоже догадывались, но Арсений Мазутов, маркетолог, уточнил:
– Из-за кого убьёт?
– Из-за кого, из-за кого! Из-за Старухи!
* * *Старухой в народе называли директора, Елену Эдуардовну Кострову.
Это бредовое прозвище прилепилось к ней вовсе не из-за возраста – ей едва ли тридцать исполнилось, – а из-за дурного, совершенно несносного нрава.
Фюрер с внешностью рафаэлевской мадонны… Особенно если включить воображение и распустить по плечам тёмно-русые волосы, обычно собранные в безупречно гладкий валик, а строгий костюм сменить на нечто более женственное.
Впрочем, как женщину её никто не воспринимал. Почти никто…
Дотошная, стервозная, надменная, до абсурда требовательная и до отвращения язвительная – так о ней отзывались практически поголовно, и это если очень мягко.
