В моём сердце ты... (СИ)

– Да, Старуха всегда проверяет, кто во сколько приходит и уходит, и за опоздания дрючит лично, – подтвердила Дина и сочувственно вздохнула.

Люба и Катя промолчали.

Катя – вообще редко вступала в разговоры. А Люба – обижалась на то, что ей таки влетело за вскрывшуюся хитрость с отчётом и пропуском. Прямо высказать ему упрёк она не осмеливалась, но лицом обиду выразительно показывала.

Правда, Андрей не обращал внимания. Он и сейчас равнодушно пожал плечами.

По электронке ему вновь сыпались задания напрямую от директора.

Было бы ещё что-нибудь интересное, а то сметы, сводки, геодезические вычисления и прочая муть, в которой чёрт ногу сломит. Приходилось перерывать кучу материала, чтобы понять хотя бы общий смысл.

Как и всю прошлую неделю, он снова уходил домой самый последний, так что своё опоздание отработал с лихвой. Хотя нет, предпоследний.

Она ещё оставалась. Но это её проблемы, а его такая жизнь уже достала до не могу. Решил, что если так будет длиться и дальше, то он попросту пошлёт начальницу вместе с её заданиями ко всем чертям.

Во вторник перед самым обедом Елена Эдуардовна вызвала Андрея к себе.

– Ну вот, – прокомментировал Арсений, – готовь вазелин. По-любому, Старуха тебя за вчерашнее опоздание видеть возжелала.

– Андрей, вы с ней только не спорьте, – посоветовала Дина Шигибаева, – а то хуже будет. Мимо ушей пропускайте её слова и всё. Глядишь, и обойдётся.

– Да ладно вам, – отмахнулся Андрей, – не так страшен чёрт, как его малюют.

– Ну-ну, – не удержавшись, хмыкнула Люба. – Посмотрю я на вас, когда от неё вернётесь.

Едва Андрей поднялся в приёмную, Валентина Михайловна, секретарь, дама предпенсионного возраста, чопорная и строгая, подняла трубку внутреннего телефона и сообщила важно:

– Елена Эдуардовна, к вам Батурин.

И лишь затем милостиво кивнула:

– Проходите.

Андрей вошёл в кабинет директора, мысленно готовый к жёсткому словесному поединку – кем бы она ни являлась, что бы о себе ни думала, но он не позволит обращаться с собой, как с челядью.

Глава 14

Елена Эдуардовна восседала в белом кожаном кресле, словно на троне.

Жалюзи на огромном, во всю стену, окне за её спиной были приспущены, но яркое апрельское солнце сочилось между ламелей, щедро заливая слепящим светом просторный кабинет. Оттого она оставалась как будто в тени – ни лица, ни глаз не разглядеть, один лишь силуэт чётко вырисовывался на светлом фоне. Не слишком комфортно – сам-то он весь на виду.