В моём сердце ты... (СИ)

Глава 40"

"На следующий день прямо с утра Елена Эдуардовна продублировала своё распоряжение всем горе-специалистам из рекламного: каждому явиться в отдел кадров и написать объяснительную по поводу вчерашнего инцидента.

Уже к обеду Людмила Михайловна занесла ей в кожаной папке вместе с другими документами на подпись тонкую стопочку объяснительных.

Елена Эдуардовна, несмотря на распирающее любопытство, сначала занялась делами важными и серьёзными – пересмотрела все документы, которые требовалось завизировать.

И лишь потом взялась за «увлекательное чтиво».

Однако чтиво оказалось не особо увлекательным. Сплошные обтекаемые, шаблонные фразы. Можно сказать, отписки. Ясно было только одно – собрались дебоширы по случаю дня рождения Дины Шигибаевой.

В общем-то, дело житейское, правда, обычно сотрудники ограничивались чаепитием с тортиком, ибо употреблять на рабочем месте запрещалось категорически – этот момент был даже прописан в локальных нормативных актах*. Про побоища и порчу имущества – и говорить нечего.

Эти же смельчаки пошли в разнос.

Правда, и Дина, и Люба, и Катя, и Арсений утверждали, что всё получилось просто случайно. Никакой потасовки в помине не было. Выпили совсем чуть-чуть, лёгонького домашнего винца. Квас почти. А шкаф… так это Арсений зазевался и, не рассчитав, слишком сильно захлопнул дверцу, вот она и разбилась. В конце все четверо посыпали голову пеплом и клялись, что больше никогда ничего подобного не повторится.

Батурин же вообще проигнорировал её распоряжение.

В кадрах сказали, что он и не приходил писать объяснительную. Не захотел.

Гордец! И глупец…

Эти-то, разумеется, сговорились: что писать, что не писать. Фразы почти одни и те же с лёгкими вариациями. Про разбитое лицо Арсения ни один даже не упомянул, а её почему-то именно это интересовало больше всего.

Конечно, всех до единого следовало наказать и наказать серьёзно. Но там был он…

Опять же, спустить подобное с рук тоже нельзя. Ведь пойдут разговоры: двойные стандарты, мол, одних – казнят, других – милуют, вопиющая несправедливость и тому подобное.

Если бы ещё никто не узнал, но уже все знали. Даже секретарь, Людмила Михайловна, которая обычно осуждала сплетни, и то поинтересовалась: «Правда ли, рекламщики вчера устроили на работе пьянку, разодрались и кабинет разгромили?».

Так что теперь вся контора знала о приключениях этих героев, с подробностями, даже с такими подробностями, которых, наверняка, и не было.