В начале пути

После смерти его величества все перессорились в дым и всяк на себя одеяло потянул, но при нем, как бы ни ругались, в одном тягле были.

– А ты дерзок, Андрей Константинович. Но мне нравится, что не страшишься говорить прямо в лицо. Кстати, а как ты к деду моему обращался?

– Петр Алексеевич или государь, на то личное позволение имел.

– Вот и ко мне так же обращайся.

– Как прикажешь, государь.

– А вот так и прикажу. Андрей Константинович, сегодня уже поздно, но я думаю заняться этими махинами вплотную.

Но чтобы и тебя не отвлекать слишком часто от работы, и мне не сводить все к одной только токарне, будем заниматься с тобой один раз в неделю по два часа. Скажем, по вторникам, с семи до девяти вечера. Для начала, полагаю, достаточно, а далее будет зависеть от того, насколько в охотку войду. Но только не одно лишь токарное дело будем постигать, а механику вообще.

– Государь, у тебя и без того все дни расписаны. До семи вечера в учебе пребываешь, а тут еще два часа дополнительно.

Может, порядок обучения пересмотреть, коли уж механика не была учтена сразу?

– Нет. Ничего пересматривать не стану. Ты не переживай, Андрей Константинович, мое усердие от того не пострадает. Академиком мне не быть, да, признаться, к тому и не стремлюсь, а образованным быть надлежит. Чтобы представление иметь. Для более глубоких познаний в науках есть академия, ученые мужи и их ученики, по их стопам идти вознамерившиеся.

– Как прикажешь, государь.

– Андрей Константинович, я о чем с тобой поговорить хотел.

Объезжая мануфактуры и заводы, я отметил для себя, что те производства, где во множестве используются махины, способны выделать куда больше, чем те, где преобладает ручной труд. Взять сестрорецкие заводы, там всяких махин в избытке, которые позволяют, к примеру, разом обрабатывать по две дюжины ружейных стволов. Как мне объяснили, при таком же количестве мастеров, но вручную оружейники способны выделать куда как меньше, раз в десять.

– То общеизвестно, Петр Алексеевич. Кстати, я знаю того, кто те махины придумал. Это сержант понтонной роты Яков Батищев. Талант, светлая голова.

Петр, отерев руки тряпицей, вооружился своей книжицей и сделал какую-то запись. Нартов сразу приметил это обыкновение молодого императора. Как отметил для себя и то, что записи велись не скопом. Чтобы сделать ту или иную пометку, Петр каждый раз открывал нужную страницу при помощи закладок из тесьмы.