В начале пути

Напротив, всецело поддержал инициативу губернатора. Подобный подход должен был способствовать росту лояльности к русским со стороны местного населения. К тому же удалось найти и возможность восполнить эти траты.

Получилось это благодаря алтайским и забайкальским заводам. Дабы не везти в те края тысячи пудов медной монеты, ее начали чеканить на месте, подобно тому как это было сделано на Сестрорецком заводе. С этой задачей весьма успешно справился Татищев на Змеигорском заводе. Первая партия составила двести пятьдесят тысяч рублей.

Такое же позволение на чеканку монеты получил и Левашов, который перенес свою резиденцию в Баку. Там же был организован и небольшой монетный двор. В отличие от Тобольской губернии ему было позволено чеканить не только медную, но и серебряную монету, переделываемую из персидских, полученных в результате торговых операций. Также ему было дано позволение обменивать поступающие золотые монеты на серебро. Эти поступления нельзя было назвать даже ручейком, но незначительное количество все же имелось.

Раньше на этих территориях иностранная монета изымалась из оборота и отправлялась на переделку в Москву. Новый подход позволил во многом сэкономить время и ввести в оборот сто тысяч рублей медью и около пятидесяти серебром. Что с лихвой покрывало расходы по медицине. Конечно, можно было и увеличить выпуск медной монеты, но Петр опасался чрезмерно злоупотреблять этим, поскольку возникала угроза удешевления рубля.

Но даже чеканка монеты не смогла способствовать уменьшению трат на содержание тех земель.

Впрочем, произошло это ввиду того, что Петр решил начать вкладываться в Прикаспийскую губернию. С этой целью Левашову дополнительно было предоставлено пятьсот тысяч, из получившихся излишков. Губернатору было указано на то, чтобы он изыскивал местных, желающих организовывать мануфактуры. Основной упор до́лжно было сделать на производство шелка. Края были богаты деревьями шелковицы, да и разведение шелкопряда здесь вовсе даже не в диковинку, хотя нынче дело это подзапущено…

Господи, хотя бы пять лет.

Продержаться пять лет без войны, и тогда все может измениться. Да, были мирные годы, но он потратил их бездарно, едва не разрушив начинания деда. Но теперь все иначе. Он больше не бегает от государственных дел, он хочет трудиться не покладая рук, и ему нужна самая малость – несколько мирных лет.

Господи, как же он устал… Почти трое суток на ногах. Вернее, последние двое в седле. Вот только от этого ничуть не легче.