В начале пути

Вот заговорщики и воспользовались этим, прибегнув к столь неожиданному, наглому и открытому нападению…

Пользуясь затишьем, Петр переместился к другому гвардейцу, также погибшему от пули. Теперь у него два изготовленных к бою пистоля. Господи, да Петербург вымер, что ли? Вот послышались первые встревоженные голоса. Легкие шаги бегущего человека. Слишком легкие, не иначе девичьи. А вот уже откровенный топот.

Кто-то выбегает со двора, кто-то бежит с обеих сторон набережной. Встревоженные крики. А вот слышится по-военному четкая команда.

Не иначе как патруль. Петр хотел было покинуть это место, но голос командира патруля заставил его остаться. Оно, может, и заговорщики, но уже набегает толпа, а это не совсем одно и то же, что находиться в одиночестве на ночных улицах.

Ну точно, девушка. Не ошибся, распознав ее шаги. Уронив шаль, девушка опустилась на колени. Протянула руки к лежащему на мостовой, вместе с тем боясь к нему прикоснуться. Это тот самый, которого Петр сразил, метнув кинжал. Наконец пронзительно закричав, она буквально рухнула на тело мужчины.

– Что вы наделали! Он же к вам бежал! Он помочь хотел! Ваня… Ванечка, ты меня слышишь?!

– Что тут случилось?!

– Государь?! Господи, с вами все в порядке?! – Служивые все же добрались до места первыми. Ну если не считать девушку.

– Спокойно, сержант. Я невредим, – осматривая воинство, произнес Петр.

Шесть ингерманландцев. Ночной патруль. Это хорошо. Судя по докладам Ушакова, среди заговорщиков было несколько офицеров Преображенского полка.

Поэтому не исключено вовлечение рядового и сержантского состава. К ингерманландцам и семеновцам эта зараза не проникла. А ведь, казалось бы, к ним первым должна была.

Год назад были пересмотрены дела ссыльных, и многие вернулись из Сибири в свои вотчины, а кое-кто был восстановлен и на службе. Помиловал Петр также сына и дочь светлейшего князя Меншикова. Им вернули немалую часть имущества, все столовое серебро, драгоценности, что еще сохранились, и многое иное. Так как дворец был занят под кадетский корпус, им предоставили дом в столице.

Отошли им и два обширных имения с деревеньками, из прежних владений.

Мало того, император позволил Александру Александровичу вернуться на службу. Впрочем, тот и так должен был служить, так как служба до его совершеннолетия засчитана не была. Согласно указу ему предстояло отдать государственной службе пять лет. Но самым удивительным было то, что Петр удовлетворил прошение Меншикова о назначении в Ингерманландский полк.