В начале пути

Заметьте, здесь нет даже писаря, дабы фиксировать ваши показания. Итак. Вы готовы к спокойной и обстоятельной беседе?

– Спрашивайте, – вновь потупив взор, произнесла девушка.

– Ответьте на мой вопрос.

– Ваше превосходительство, мне ничего не известно о заговоре и заговорщиках. Я уверена, не известно это и брату. Иван конечно же является владельцем мануфактуры. И прегрешения перед казной по моей вине имеются. Но с какой стати ему примыкать к заговорщикам? Ну наложили бы на него штраф. Или издан новый указ и за подобные преступления уже казнят?

– Смотрящих КГБ за использование своего положения корысти ради казнят.

А чего на Петра-то смотреть? Он и сам только сейчас узнал об этом. Но вот глядит, словно просит подтвердить или опровергнуть сказанное Андреем Ивановичем. Император, продолжая хранить молчание, вновь отвернулся к окну. Если это правда, то князю Туманову никто не поможет, даже он. По сотрудникам КГБ существовало отдельное положение, и тут послаблений давать никак нельзя.

– Понимаю, вам об этом не было известно, – между тем продолжал Ушаков, – однако правда заключается в том, что ваш брат состоит на государственной службе, в частности является смотрящим по Санкт-Петербургской губернии.

А это значит, что, пользуясь своим положением, он покрывал вас или был с вами в сговоре для личного обогащения. За подобный проступок ему грозит смертная казнь через четвертование.

Девушка нервно сглотнула, но потом, взяв себя в руки, заговорила:

– Иван узнал о моих проделках только накануне.

Как раз когда мы шли с ассамблеи, он потребовал, чтобы я восполнила в казну все укрытое и впредь этим не занималась. Иван сказал, что он не может поступать подобным образом, пусть хоть все вокруг в том погрязнут. Но я его не поняла. Я не поняла, что он имел в виду. Господи, да он ни в чем не виноват! Как только он узнал…

Девушка прервалась, залившись слезами. Ушаков взирал на нее совершенно равнодушно. Сейчас его не волновали переживания этой, по сути, девчушки. Куда больше его занимало то, что один из его доверенных лиц мог оказаться в числе предателей.

– Анна Александровна, вы собирались выполнить его требование? – вдруг заговорил заинтересовавшийся Петр.

Оно вроде и не к месту. Но император вспомнил, как эта девушка упомянула, что с легкостью управляется с купцами. Теперь вот такая подробность, как управление мануфактурой. Подумать только, девчушка восемнадцати лет, а суметь наворотить такого, что не под силу и куда более опытным дельцам.