В начале пути

Ему было интересно, на что рассчитывал беглец, так рьяно бросившийся наутек. Что же, ничего сверхъестественного и удивительного. Неподалеку от этого оврага к дереву были привязаны два мерина, глодавшие молодые ветви кустов. Да и до дороги оставалась самая малость. Получается, он нагнал их в последний момент. Еще немного, и они ушли бы.

Иван Долгоруков поначалу держался достойно. Он стойко переносил пытки. Но всему есть предел, и человеческим силам тоже. Его истязатели менялись, отдыхали, разминались, взбадривались вином.

Ивана же все время держали в горячем состоянии. Лишь изредка он получал короткий перерыв. Ему давали роздых, однажды даже вывели на свежий воздух из пропитавшегося тошнотворными запахами крови, паленого мяса и испражнений сарая. А потом все возвращалось на круги своя.

На третьи сутки он, что называется, потек. Пребывая в полуобморочном состоянии, едва ли отдавая себе отчет в происходящем, заговорил. Иван отвечал на любые вопросы, и отвечал правдиво, как человек, дошедший до последней стадии отчаяния, когда уже все равно.

Петр, чувствуя угрызения совести, кусая губы до крови, выслушивал все эти откровения, пристроившись в полутемном углу так, чтобы его не видел Иван. Юный император и сам не мог смотреть на своего бывшего друга. Тут и разочарование, и чувство вины, и обида, да чего только он не испытывал…

Здесь же присутствовали и два поручика из обеих рот. По здравом размышлении Ушаков решил провести последний и решительный допрос в их присутствии. Этих офицеров он собирался увезти с собой, дабы иметь дополнительных свидетелей.

Все же Долгоруковы весьма влиятельный род, и никакая страховка лишней не будет.

Имелся у них и значительный козырь в виде Василия Владимировича Долгорукова, генерал-фельдмаршала, сподвижника Петра Великого. Василий Владимирович пользовался большим авторитетом в армии. Но здесь имелась возможность вбить клин между родственниками. Как следовало из показаний Ивана, его дядя резко воспротивился восшествию на престол племянницы и не поддержал заговорщиков, что, собственно говоря, и охладило в значительной мере их пыл.

Нет, оставить его без наказания не получится при всем желании, а человек он далеко не глупый, обладающий деятельной натурой. Но ведь между ссылкой и плахой большая разница. Во всяком случае, Ушаков советовал поступить именно подобным образом.

– Государь, от Василия Владимировича еще может быть немалая польза. Посидит в ссылке, остынет после разгрома братьев, а там, глядишь, еще и послужит России.