В объятьях звёзд (СИ)

Отдёргиваю руку, возмущённо вспыхнув. Мужчина улыбается, специально вывел, чтобы истерику остановить?

– Может, хватит двусмысленные намёки отпускать? Я Вейла твоего брата, прояви уважение! – огрызаюсь негодующе и дурацкие слёзы смахиваю. Не время раскисать, Лана!

– И невеста дяди. Только гладишь ты меня слишком уж долго и не там, где надо, – хмыкает мужчина, совершенно не чувствуя за собой вину.

– Вот именно! А у тебя температура, нужно скинуть её. Но ты прав, сначала твоя рана. И сделаю вид, что это горячечный бред, – продолжаю строго.

И переключаюсь на аптечку.

Слава всем всевышним, зашивать его не надо. Ожоговая корочка остановила кровь, поэтому нанесла обеззараживающее масло и наклеила регенерационный пластырь. Вот это я молодец! Вот это умница! Кто б похвалил. Потому что меня просто нужно приободрить, иначе точно до истерики недалеко.

Выдохнув, тянусь ко лбу и прижимаю ладонь. Всё равно горячий. Склоняюсь и прижимаюсь теперь губами. Обжигающий, блин. А Марс, кажется, развлекается за мой счёт. Делает глубокий вдох прямо возле груди и выдох, обжигая дыханием ключицу.

– Огонёк, ты уверена, что температуру так лечат? – хрипит этот принц.

– Ты самый невыносимый пациент! – шикаю, отстранившись.

Отхожу к небольшому санблоку, смачиваю полотенце холодной водой. В аптечке не нашла жаропонижающего. Возвратившись, начинаю обтирать мужчину. И нет, я это делаю в эгоистичных целях. Если ему поплохеет, джетом управлять некому. Я останусь одна в чёртовом ненавистном космосе!

– Нам нужно куда-нибудь долететь, где есть больница или хотя бы медблок с капсулой.

Температура не падает, а будто усиливается, – замечаю я, устало откидываясь на соседнее кресло.

Горячая ладонь ложится на подлокотник, сжимает мою кисть, зажатую между ними. Пальцы вырисовывают узоры, согревая изнутри, разнося его жар по венам.

– Ты замёрзла, делюсь, – опять иронизирует он.

– Спасибо, согрелась, – вытягиваю руку. – Марс, будь посерьезнее. Мне очень страшно. За тебя. За себя.

– Не пыхти, огонёчек, сгоришь, – цыкает он и, наконец, одевается.

Выпрямляет кресло и щёлкает тумблерами. Хватает за штурвал, задаёт какой-то курс и включает монитор, явно связывается с кем-то. На экране появляется хмурый незнакомец с сединами на висках.

– Целы? – задаёт вопрос, просканировав нас тяжёлым взглядом.

– И невредимы, – усмехается Марс. – Что с телами? Выяснили, как они просекли нас?

– Маячок, – стреляет взглядом в меня.

– На одежде и обуви нет, всё осмотрел и уничтожил на всякий случай.