В объятьях звёзд (СИ)

Не успеваю сделать даже трёх шагов, принц подхватывает на руки. И под тихий мат старшего уносит к подъёмнику.

— Не молчи, Огонёк, — Марс ставит меня на собственные ботинки, чтобы на железном полу не стояла. Придерживает за талию и волосы за ухо заправляет. Ласково так. Что совершенно не свойственно ему. — Скажи, я ему рожу начищу.

— Когда ты прилетел? — перевожу тему и, царапая голый торс, под куртку лезу. Обнимаю. Согреться хочу. А он горячий. Краснокожий. Жаром пышет. Настоящий Марс.

— Пару минут назад, — шумно вздыхает, пятернёй в волосы зарывается, кожу на затылке массирует и, кажется, усиливает температуру своего тела.

Щёку печет, и воздух буквально искрится.

— Волну сдерживают. Мама немного злится, что мы прячем тебя от неё и что папарацци нас преследуют. Ты есть не хочешь? Я зверски голоден, — перепрыгивает с темы на тему мужчина.

Не успеваю ответить. Как только кабина останавливается, Марс опять на руки подхватывает и выносит в светлый коридор. И только в пустынной столовой опускает на диванчик.

Скидывает боты вместе с носками. Присаживается на корточки и надевает на меня свои носки.

В груди разливается тёплая патока к этому совершенно несерьёзному, наглому, но заботливому увальню. Я всхлипываю и губу закусываю. Марс вскидывается, снизу вверх смотрит, брови хмурит. Поддавшись порыву, обнимаю крепко за шею и целую сама.

Правда, долго управлять поцелуем мне не дают. Тут же перехватывают инициативу. Властно. Медленно и почти нежно. Он будто смакует мои губы. Наслаждается и растягивает удовольствие.

Языком оглаживает, губами мнёт. И шумно дышит жаром, разгоняя возбуждение в крови.

— Что сделал Ансер? — строго спрашивает парень, чуть отстранившись.

— Ничего ужасного, — качаю головой и отворачиваюсь к окну, занавешенному картиной луга.

Я ведь знала, что Ансер неотёсанный грубиян. Он десять лет крутился среди бандитов. И рядом со мной старается не материться. Это тоже замечаю. Слышала же, как он общается с остальными. Там, если из диалога мат убрать, останутся одни местоимения.

К тому же мужчина давно ещё сказал, что воспитанию не подлежит. Его только таким принимать. Да и не хочу я его менять. Я в Ансера влюбилась именно в такого: бандита, грубияна и нахала. И всё же сейчас его слова задели меня и обидели.

Так и не дождавшись ответа, Марс поднимается. Надевает боты на голые стопы и отходит к автомату с быстро приготавливаемой едой. Двигаюсь к углу дивана, поджимаю под себя ноги и натягиваю футболку на колени, полностью закрывая себя.