В Объятиях Соблазна (СИ)

Огляделся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Потом придвинулся ближе и понизил голос:

— Ну, теперь, когда ты спросил… Было тут одно дельце на днях. Прибился к нам хлыщ какой-то, из благородных. Весь из себя расфуфыренный, а вид так и кричит — здесь мне не место. Но при этом с головорезами местными о чем-то шептался. С Хромым Билли и Ножом Коротышкой, знаешь таких? Самые отпетые душегубы во всей Венеции.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри разрастается нехорошее предчувствие. Хлопнув по стойке монетой, я процедил сквозь зубы:

— И о чем же этот хлыщ с Билли толковал? Сумел разобрать?

Тони быстро глянул на золотой, цапнул со стойки и спрятал во вместительный карман фартука.

— Так я не больно вслушивался, Маркиз. Не мое это дело, кто там чего удумал. Но краем уха прихватил, будто о какой-то девице речь шла. Дескать, синьорина больно своенравная попалась, спуску не дает. Надо, мол, ее проучить, чтобы не смела перечить. А то ишь, гонору сколько — чисто королева английская, прости господи!

«Английская, мать ее, королева?» У меня будто ледя ной ком в груди образовался.

Сердце екнуло и ухнуло в пятки. Нет, не может быть! Неужто речь шла об Элизабет? Да кто посмел, кто замыслил над ней надругаться⁈

Я стиснул кулаки так, что ногти впились в ладони. Процедил, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать:

— Тони, дружище, а об этих троих после разговора ничего не слыхать? Куда они делись, не в курсе?

— Дык я почем знаю? Слиняли по-тихому, будто их тут и не было.

Но ежели что, так у Билли на старых складах в порту хата есть. Он туда нет-нет да заглядывает, особенно когда надо от ищеек скрыться. Крысы, говорит, сытые — мол, лучшей охраны не сыщешь.

Склады в порту? Лежбище Хромого Билли? О боже, а вдруг сейчас именно там томится Элизабет? Избитая, измученная, кто знает — может даже при смерти?

От этой мысли желчь подкатила к горлу. Кровь застучала в висках, в груди будто раскаленный уголь поселился.

— Ты настоящий друг, — бросил я на прощание.

 — А теперь прости — дела не ждут!

Не помня себя, я вылетел из притона, вскочил на коня. Лишь одна мысль стучала в голове набатом: «Держись, Элизабет! Я уже мчусь на выручку…»

Спешившись у ветхих складов, я жестом подозвал своих людей. Те возникли из тени бесшумно, будто призраки — верные, испытанные, готовые ради меня на все. Коротко переглянувшись, мы взяли двери в кольцо. Я поудобнее перехватил рукоять кинжала и пинком распахнул створки.