В Объятиях Соблазна (СИ)

А потом вдруг опустился передо мной на одно колено и произнес, глядя снизу вверх:

— Элизабет Эштон, вы станете моей женой? Сделаете меня самым счастливым мужчиной на свете? Обещаю, что буду любить и оберегать вас до конца своих дней. Сделаю все, чтобы вы чувствовали себя любимой и защищенной. Так что вы скажете? Вы выйдете за меня?

У меня перехватило дыхание. Боже, он просит моей руки! Вот так, сразу, без долгих ухаживаний и расшаркиваний. Прямо и искренне, от всего сердца. Как и подобает настоящему мужчине.

На миг я растерялась. Непрошенные сомнения вновь всколыхнулись в душе. Не слишком ли быстро? Достаточно ли мы друг друга узнали? Сумеем ли построить крепкую семью с таким багажом ошибок за плечами?

Но потом я посмотрела в любимые янтарные глаза — встревоженные, полные надежды и безграничной любви. И сердце дрогнуло, захлестнулось нежностью. Я уже готова была произнести заветное «да», отдаться этому чувству без остатка. Но вдруг перед мысленным взором встало искаженное лицо Лауры.

Ее слова отдались в ушах подобно набату: «Ведь я… я жду ребенка! Ребенка от Марко!»

Я судорожно сглотнула, почувствовав, как к горлу подступает ком.

— Марко, я… Прости, но я не могу. Не могу принять твое предложение.

Он застыл, пораженный в самое сердце. В янтарных глазах вспыхнуло изумление пополам с болью.

— Что? Но… почему, Элизабет? Разве ты не веришь мне? Не любишь так, как люблю тебя я?

Я всхлипнула и порывисто накрыла его руки своими ладонями.

— Дело не в этом. Я верю и люблю, всем сердцем люблю! Но пойми — я не могу строить наше будущее на лжи.

На недоговорках и тайнах.

— О чем ты? Каких еще тайнах? — нахмурился Марко. На красивом лице проступило недоумение.

Я судорожно стиснула его пальцы, борясь с подступающими рыданиями.

— Лаура… Она ждет от тебя ребенка, Марко. Сама призналась мне перед отъездом. Сказала, что вы были постоянно близки. И теперь она носит твое дитя. Это… это правда?

Марко застыл, потрясенно глядя на меня. В его глазах промелькнуло сначала недоумение, потом мучительный ступор.

Казалось, он никак не может осознать сказанное, принять эту горькую правду. Несколько раз открыл и закрыл рот, силясь что-то произнести. Но вместо слов с губ сорвался лишь нервный смешок.

— Элизабет, да ты никак шутишь? Какой еще ребенок? Лаура… Да она бесплодна как пустыня Сахара! Уж мне ли не знать. Сколько лет делил с ней постель, так ни разу и не понесла. Врачи в один голос твердили — никаких шансов.