В Объятиях Соблазна (СИ)

Здесь я впервые ощутил вкус власти и богатства. Здесь понял, что могу вертеть людьми как хочу, покупать и продавать их, словно марионеток. Но здесь же я встретил Элизабет… И понял, что все мои увлечения — ничто в сравнении с настоящей любовью.

— Кто бы мог подумать! — притворно ужаснулся Лучано. — Неужто я дожил до того дня, когда неотразимый Марко Альвизе будет рассуждать о любви, как какой-нибудь сопливый пастушок из идиллии? Душу дьяволу продам — не поверят!

Я расхохотался и шутливо ткнул друга кулаком в бок. В чем-то он был прав — прежний я ни за что не позволил бы себе подобных сентиментальных излияний.

Но прежний я и представить не мог, что когда-нибудь женюсь на женщине, которую буду любить больше жизни.

— Насчет дьявола — это ты загнул, — ухмыльнулся я, поправляя перстни. — Моя душа теперь принадлежит Элизабет, и я не собираюсь ею торговать. А вот насчет неотразимости — чистая правда! Недаром эти стены столько лет были безмолвными свидетелями моих любовных подвигов.

Лучано закатил глаза и страдальчески вздохнул:

— Упаси боже от зазнавшихся бывших повес! Того и гляди, еще напишешь мемуары о своих похождениях.

«Любовные победы Марко Альвизе, или Как я стал добродетельным мужем». Будешь на досуге зачитывать своим внукам, а, Марко?

Мы все еще посмеивались, когда вошли в гостиную. Но смех застыл у меня на губах, когда я увидел, кто меня дожидается. У окна, повернувшись ко мне спиной, стоял поверенный моего покойного отца, маркиза де Альвизе…

Тысячи мыслей пронеслись в голове за одно мгновение.

Зачем он здесь? Неужели пронюхал про свадьбу и явился напомнить, что я всего лишь жалкий бастард, недостойный носить фамилию Альвизе? Или того хуже — надумал шантажировать меня чем-то накануне венчания?

Я стиснул кулаки, чувствуя, как старая злость и обида всколыхнулись в душе. Только не сегодня! Только не в этот день, когда я наконец обрету покой и счастье! Неужели даже с того света мой непутевый отец решил встать на пути моего благополучия?

Поверенный тем временем обернулся и смерил меня холодным, оценивающим взглядом.

На лице его не дрогнул ни один мускул, но я готов был поклясться, что в глазах промелькнула едва заметная усмешка. Словно он наслаждался произведенным эффектом и моим явным замешательством.

— Сеньор Инноченти, — наконец произнес он, слегка склонив голову в приветствии. Голос его был бесстрастен и официален. — Прошу прощения за вторжение в столь знаменательный день. Но я прибыл сюда по поручению вашего покойного отца, маркиза де Альвизе.