В Объятиях Соблазна (СИ)

Что в моих объятиях женщины познают неведомое доселе наслаждение, падут к моим ногам, умоляя о большем. Самые неприступные недотроги якобы становились покорными рабынями страсти, стоило мне обратить на них свой пылающий взор.

Я не опровергал эти слухи, напротив, всячески их поощрял. Загадочно улыбался, делал красноречивые намеки, распалял воображение. Дамы краснели, бледнели, млели, едва я склонялся к их ручкам для поцелуя. А уж сколько любовных посланий и дерзких предложений я находил в своих карманах после приемов!

Не стану скрывать, многие из этих посланий не остались без ответа.

Будуары знатных красавиц видели немало жарких схваток, когда я врывался к ним по ночам. Умудренные опытом вдовы, юные невесты, замужние дамы — все они млели в моих объятиях, изнемогая от порочной страсти.

Я упивался своей мужской силой, способностью дарить наслаждение, подчинять, властвовать. Каждая новая победа становилась бальзамом для уязвленной гордости, заставляла на миг забыть об униженном положении безродного выскочки.

Но стоило страсти утихнуть, как горький осадок вновь подступал к горлу. Все эти женщины, млевшие в моих объятиях ночью, днем отводили глаза, делая вид, что мы едва знакомы. Для них я был грязным секретом, постыдной связью. Минутной прихотью, о которой забывают, стоит застегнуть корсаж.

И с каждым разом это понимание все острее ранило меня. Мало покорить тела — я жаждал покорить души. Хотел, чтобы эти надменные аристократки смотрели на меня с обожанием, признали своим повелителем.

Увы, привязать к себе можно страхом, болью, унижением. Но не взаимной страстью. Урок, который я усвоил слишком хорошо.

Я все глубже погружался в пучину порока и разврата, лишь бы заглушить душевную боль. Топил обиды в вине, забывался в объятьях продажных красоток. Мстил всему миру за свою исковерканную судьбу, за несбывшиеся мечты.

Снаружи — лоск и блеск, сияющая маска уверенности. Внутри — выжженная пустыня, ядовитый колодец горечи. Марко Инноченти, Марко Альвизе — неважно.

Я все равно оставался чужаком, незваным гостем в мире, по которому так истово желал пройти победителем.

К двадцати пяти годам я контролировал теневую империю Беатрис. Меня боялись и уважали как в криминальных кругах, так и среди власть имущих. Мои связи простирались от борделей до дворцов знати. Я стал негласным королём Венеции, дергающим за ниточки явных и тайных кукловодов.

Последним рубежом стало моё назначение управляющим палаццо в двадцать семь лет.