В Объятиях Соблазна (СИ)

По стенкам плеснуло горячим, вязким. Колени подогнулись, но я не отпускал Лауру, продолжал вжимать в стол. Терся о ее зад, продлевая удовольствие. Она обмякла, дрожала, тихонько поскуливая. Выдоенная, использованная. Идеальная.

На миг удовольствие затмило все прочие чувства, даруя подобие покоя. Но это продолжалось недолго. Стоило перевести дух, одернуть одежду и шагнуть за порог, как реальность безжалостно впилась в виски.

Элизабет. Ее надменное лицо и ехидный прищур синих глаз так и стояли перед внутренним взором.

Даже сейчас, утолив плотский голод, я не мог перестать думать о ней. Желание обладать строптивой красоткой затмевало все прочие чувства. Сводило с ума, толкало на безумства.

«Что ж, Элизабет Эштон, ты сама напросилась! Берегись, неразумная девица. Ты еще пожалеешь, что бросила мне вызов.»

Мои губы растянулись в плотоядной усмешке. «О да, совсем скоро гордячка распрощается со своим целомудрием и благоразумием. Я превращу ее жизнь в настоящий ад… из которого она не захочет выбираться!»

Было не до церемоний, когда внутри бушевал ураган.

Сейчас мне позарез нужно было выпить. Иначе я не ручался за себя.

Резко распахнув дверь кабинета, я застыл на пороге. В нос ударил крепкий аромат бренди и сигарного дыма. Вот так встреча! Лучано, мать его, Гаспарини.

— Какого черта ты ещё здесь?

— Маркооо! — радостно взревел он, размахивая непочатой бутылкой бренди. — Ну наконец-то! А я уж думал, ты там до вечера застрял. Как прошло? Надеюсь, эта твоя англичаночка не сильно выделывалась?

Я молча прошел к столу, рухнул в кресло.

Кожаная обивка скрипнула под тяжестью моего тела. В голове шумело, виски ломило. Вот ведь угораздило с утра пораньше…

— Налей лучше, — буркнул я, кивнув на бутылку. — Тогда и поговорим.

Лучано расплылся в ухмылке и, ловко откупорив бренди, плеснул янтарную жидкость в бокалы. Терпкий аромат защекотал ноздри. Один бокал он протянул мне, другой взял сам.

— Ну, будем! — провозгласил Лучано, чокаясь.

Хрусталь тонко зазвенел. — За твою блистательную победу над неразумной девицей! Уверен, ты развел ее как младенца. Недаром Марко Альвизе считается непревзойденным мастером обольщения и убеждения.

Я только скрипнул зубами, залпом осушая бокал. Крепкий напиток обжег горло, приятным теплом разлился по телу.

— Вот только не надо петь дифирамбы моим талантам, — процедил я. — Эта чертова англичанка наотрез отказалась подписывать отказ от наследства.