В Объятиях Соблазна (СИ)

Подлец, как он смеет так глумиться! Оскорблять меня в присутствии всех этих… этих…

Словно прочитав мои мысли, Марко сделал приглашающий жест рукой:

— Позвольте представить вам цвет венецианского общества.

Синьор Агостино Риччи, граф Кастелло, со своей очаровательной супругой Валерией. Синьора Лукреция Монтефельтро, богатейшая вдова в округе. Юный Джакомо Строцци, восходящая звезда политики.

Потом он указал на высокого седовласого мужчину с пронзительным взглядом:

— А это синьор Альфонсо Гримальди. Непревзойденный знаток искусств.

Гримальди чопорно кивнул мне, окинув цепким взглядом с головы до ног. От его колючих глаз мне стало не по себе, будто он раздел меня донага.

— Синьор Умберто Барбариго с супругой Эленой, — Марко указал на чету, увешанную золотом и жемчугами. — Владелец процветающего торгового дома и щедрый меценат. Покровитель юных талантов, не так ли, Умберто?

Барбариго хохотнул и подмигнул мне, отчего его пухлые щеки затряслись.

— Синьорина Олимпия Мерлони, прима Оперы, — Марко кивнул на томную брюнетку в алом шелку. — Её арии заставляют таять сердца, а красота сводит с ума мужчин. Берегитесь, Элизабет.

Певица одарила меня снисходительной улыбкой бывалой куртизанки и отсалютовала бокалом. Её низкое декольте угрожающе затрещало, едва сдерживая пышные прелести.

— И, наконец, синьор Лоренцо Веньер, — Марко указал на молодого человека в щегольском сюртуке.

Веньер послал мне воздушный поцелуй и подмигнул. Его красивое лицо дышало самоуверенностью и порочностью. Я почувствовала, как краска заливает щеки.

— Ах да, чуть не забыл! — спохватился вдруг Марко и положил руку на плечо скромно стоящему спиной мужчине. — Синьор Лучано Гаспарини, мой лучший друг и лучший нотариус Венеции. Элизабет, вы ведь уже знакомы? Именно он помог вам вступить в права наследования.

Гаспарини обернулся, и я чуть не задохнулась от возмущения. Он? Здесь? И почему я не удивлена!

— Синьорина, — почтительно кивнул Гаспарини, но в глазах его плясали насмешливые искорки.

Я приблизилась к Гаспарини, не сводя с него пылающего взгляда. Понизив голос почти до шепота, чтобы никто больше не услышал, процедила:

— Могла бы догадаться, что выпрашивали у меня палаццо не просто так, а для своего дружка.