В Объятиях Соблазна (СИ)

Но отчего же тогда душа трепетала, плавясь от одного его взгляда? Отчего тянулась к нему, словно мотылек на губительное пламя? Затаенная сладость, будоражащий жар, вспыхивающий в крови от случайных прикосновений — разве не в этом суть истинной страсти?

Одернув себя, я постаралась сосредоточиться на ласковом голосе лорда Уэстбрука, повествующего о красотах Гранд-канала. В конце концов, здесь и сейчас рядом со мной — достойный мужчина, способный подарить покой и счастье. Так к чему терзаться мыслями о жестоком искусителе, ничего не сулящем, кроме горя и разочарований?

Я одарила Кристиана благодарной улыбкой, стараясь вложить в нее все свое расположение и дружескую приязнь.

Сердце уже пело от робкого предвкушения, от смутных мечтаний и желаний. Впервые за долгое время я почувствовала себя не бесправной пешкой, но прекрасной дамой, достойной восхищения и обожания.

— Полюбуйтесь, леди, — указал наш спутник на роскошный дворец по правую руку. — Это знаменитое палаццо Дандоло, где останавливались венценосные особы и вершились судьбы царств.

— Удивительно! — восхитилась я. — Сколько же историй и тайн хранят эти древние стены!

— О, будьте уверены, нам хватило бы и десяти жизней, чтобы распутать их все, — усмехнулся Кристиан. — Венеция полнится легендами и загадками. Как, впрочем, и вся Италия.

Я вопросительно посмотрела на него, ожидая продолжения. Кристиан отпил глоток кофе из кожаной фляги и продолжил свой рассказ:

— Взять хотя бы известную историю про остров Повелья, что располагается неподалеку отсюда. Говорят, много веков назад там находилась колония прокаженных, обреченных на вечные муки и страдания. И будто бы души несчастных до сих пор не обрели покоя, витая призраками в развалинах старой больницы.

Мы с Ханной невольно поежились, представив эту жуткую картину.

— Ну что вы, это же всего лишь красивая легенда, — улыбнулся Кристиан. — Историки давно развеяли этот миф. На самом деле, остров использовался как карантинная зона во время эпидемий чумы и оспы. Не более того. Хотя мрачности ему это не убавляет.

— Хвала Мадонне! — выдохнула Ханна, осеняя себя крестным знаменем. — А то уж и не знаю, что думать. У меня от этих разговоров мурашки по коже.